– Как раз для того, чтобы терпеть скуку наедине с собой, – возразил князь, – и нужно большое мужество.
– Так ведь пассивное, а не активное. А моя романтика – активная, если хочешь знать. Я сегодня весь день бегала по городу. Это, кажется, так и называется – набег? Я знаю это ощущение. – Она помолчала и вдруг, словно сорвавшись с места: – А ты, разве ты совсем не выходил?
Он по-прежнему стоял, засунув руки в карманы.
– Для чего мне выходить?
– О, для чего люди в нашем положении вообще что-то делают? Но ты такой замечательный, замечательный во всех отношениях. Ты умеешь жить. Мы, все остальные, по сравнению с тобой – бессмысленные животные. Нам вечно нужно что-нибудь «делать». И все-таки, – продолжала Шарлотта, – если бы ты выходил, то мог разминуться со мной, а этого ты ни в коем случае не хотел, я уверена, хоть и не признаешься; и прежде всего, ты упустил бы возможность испытать то приятное чувство, по поводу которого я и пришла тебя поздравить, и можешь сколько угодно делать недоумевающее лицо. Наконец-то я могу это сказать! Во всяком случае, в такой день, как сегодня, ты просто не можешь не понимать, на каком ты свете.
Она ждала: вот сейчас он подтвердит ее слова или, наоборот, прикинется, будто знать ничего не знает, – но он только глубоко вздохнул, издав что-то похожее на стон нетерпения, словно отметая в сторону вопрос о том, на каком он свете и что он понимает, и возвращаясь к теме самой гостьи, Шарлотты Вервер, сидевшей в эту минуту против него. Несколько минут они смотрели друг на друга долгим взглядом, пока длился безмолвный разговор, успевший в итоге значительно продвинуться. Это очень ясно чувствовалось, когда Шарлотта заговорила опять:
– Да, все так необыкновенно; ни в сказке сказать, ни пером описать. Я правда уверена, что ничего подобного никогда не случалось с двумя людьми, которые хотят только сделать, как лучше. А следовательно, нужно принимать жизнь такой, как она есть, верно?
Она задавала вопрос с еще большей прямотой, чем раньше, но князь и теперь не дал ясного ответа. Заметив, что она уже допила свой чай, он забрал у нее чашку, поставил на стол, спросил, не хочет ли Шарлотта еще чего-нибудь, а когда она ответила: «Нет, спасибо», снова подошел к огню, поправил в очаге полено аккуратным, но чуточку слишком энергичным толчком. Тем временем Шарлотта вновь поднялась и уже стоя повторила свои слова, впервые произнесенные вслух с такой откровенностью:
– Что же делать, что еще нам остается делать?
Но и на этот раз князь не поддержал ее.
– Где ты побывала сегодня? – спросил он, словно из пустого вежливого интереса к ее прогулке.
– Везде, где только возможно. Но ни с кем не видалась. Не хотелось никого видеть; мне нужно было подумать. Несколько раз возвращалась домой. Три раза; а потом уезжала опять. Кебмен, верно, принял меня за сумасшедшую. Это очень забавно! Когда станем рассчитываться, я буду ему должна кучу денег, он столько в жизни не видел. Я побывала, мой дорогой, – продолжала она, – в Британском музее; ты знаешь, я его обожаю. Была в Национальной галерее, еще заглянула в десяток старых книжных лавок, там попадаются настоящие сокровища, потом перекусила, неизвестно кому назло, в забегаловке в Холборне. Хотела поехать в Тауэр, но это все-таки слишком далеко, так уверял мой старичок-извозчик. Непременно сходила бы в зоопарк, если бы не было слишком мокро – это все он же упросил меня поостеречься. Но ты не поверишь – я все же успела посетить собор Святого Павла! Такие дни, – подытожила она, – обходятся недешево. Помимо платы за кеб, я еще накупила уйму книг. – И сразу переменила тему: – Просто интересно, когда ты в последний раз их видел? – И, поскольку для ее собеседника такой переход оказался чересчур внезапным: – Я имею в виду Мегги и ребенка. Полагаю, ты знаешь, что он с ней.
– О да, я знаю, что он с ней. Я видел их сегодня утром.
– И они изложили тебе свои планы?
– Она сказала, что повезет его, как обычно, da nonno[34].
– На весь день?
Князь колебался, но постепенно его сдержанность как будто немного ослабла.
– Она не говорила. А я не спрашивал.
– Что ж, – продолжала Шарлотта, – это не могло быть позднее половины одиннадцатого – я хочу сказать, когда ты их видел. На Итон-сквер они прибыли еще до одиннадцати. Ты знаешь, у нас с Адамом не в обычае формальный завтрак; мы пьем чай у себя в спальнях – по крайней мере, я. Но ланч подается рано, и сегодня я видела мужа около полудня, он показывал малышу книжку с картинками. Мегги устроила их, потом оставила вдвоем, а сама уехала. Взяла карету; он собирался куда-то, но она вызвалась съездить вместо него.
Князь наконец проявил легкий интерес:
– Взяла твою карету?
