– Почему не сказать, – осведомился полковник, – как они сами?
– О, по самой веской причине! Потому что мы гораздо более невинны, чем они.
Полковник изумился:
– Но как же мы можем быть еще более…
– Ради них-то? С легкостью! Мы можем быть какими угодно.
– Что же, полными идиотами?
– Полными идиотами! Ах, – выдохнула Фанни, – как это укрепит наши позиции!
Судя по выражению лица полковника, он решил, что в этом что-то есть.
– А если они догадаются, что это не так?
Фанни ответила почти без колебаний:
– Шарлотта и князь считают нас кромешными дураками, и это большое достижение. Мистер Вервер верит, что мы разумны, но он не в счет.
– А Мегги? Она разве не знает?..
– Что мы способны видеть дальше собственного носа? – Да, на это так сразу не ответишь. – Если даже она и догадывается, то виду не покажет. Так что получается то же самое.
Полковник поднял брови:
– Получается, что мы не сможем ей помочь?
– Этим мы ей и поможем.
– Тем, что будем выглядеть круглыми болванами?
Фанни всплеснула руками:
– Да ей самой только и нужно, что выглядеть еще глупее нас! И все тут! – Заручившись поддержкой мужа, миссис Ассингем отмела проблему прочь. Но что-то еще удерживало ее. Фанни осенил последний всплеск ясновидения. – Теперь понятно! – воскликнула она. – Помнишь, ты спросил, откуда я знаю, что Мегги наконец проснулась? Я это поняла, когда увидела их вдвоем.
– Увидела Мегги с отцом? – Снова полковник не поспевал за полетом ее мысли. – Но ведь ты и раньше часто видела их вместе.
– Я смотрела другими глазами! До сих пор еще не случалось такого испытания, ни разу те двое не уезжали так надолго.
– Может быть… Но если они с мистером Вервером сами на этом настояли?..
– Почему тогда это – испытание? Да потому, что оно стало таким вопреки их воле. Ситуация, так сказать, испортилась у них на глазах.
– Прокисла, значит? – заметил полковник.
– Какое ужасное слово! Скажи лучше: изменилась. Возможно, – продолжала миссис Ассингем, – Мегги действительно хотела проверить, сколько она сумеет выдержать. В таком случае она это увидела. Кстати сказать, на их поездке настаивала одна только Мегги. Ее отец никогда ни на чем не настаивает. А она наблюдает за ним.
– Наблюдает за ним? – поразился полковник.
– Не появились ли первые признаки… Я хочу сказать – признаки, что он что-то замечает. Конечно, ничего такого нет и следа. Но Мегги всегда настороже. И я это почувствовала, – прибавила Фанни. – Я, можно сказать, застигла ее врасплох. От меня она не могла скрыть, хоть и оставила нарочно свой пост, поехала провожать меня, чтобы отвести глаза. Я не подавала виду, но именно после этого мне все стало ясно. – И на этих беспримерных по своей прямоте словах Фанни приблизилась к двери в свою комнату. – К счастью, мне стало ясно и то, насколько успешно у нее все получается. Нет ни малейших признаков… у него.
– Ты так уверена?
– Уверена. И не будет. Спокойной ночи, – сказала Фанни Ассингем. – Она скорее умрет.
