Все долго молчали, и никто не решался нарушить тишину. Если бы они услышали это сказание в учебном дворе, оно, наверное, не произвело бы такого впечатления. Но рассказанная именно здесь, рядом с каплями кровавых ягод, около солёных ключей, эта история странным образом тревожила и бередила сердце.
Нарто вдруг встал и ушел вниз по реке к сторожевым постам рыбаков. Оставшиеся у очага перешёптывались, вставали и уходили спать или дежурить у реки.
Аяна тоже была растревожена. Алгар подсел к ней, держа маленький светильник.
– Как ты думаешь...
– Может ли эта история быть правдой? – подхватила она его вопрос.
– Да.
– Не знаю. Возможно. Это же сказание. Арке же пишет свои истории, перемежая правду с вымыслом... Если такое может придумать человек, то это может случиться и в жизни. Если, конечно, пропустить ту часть рассказа, в которой девушка разбила скалы силой своей сердечной печали, – с сомнением покачала головой Аяна. – Но если всё остальное – правда, то где-то тут должна оставаться могила красавицы, охраняемая Рогатым духом. Мне хотелось бы в таком случае её отыскать, отчасти из любопытства, да простит этот дух мои слова, отчасти потому, что я тоже хотела бы оставить памятные дары этой женщине за её труды. И, возможно, узнать, как все-таки выглядит этот Рогатый дух, в честь которого назвали долину. Потому что скала, которая тоже зовется в его честь, ни на что не похожа, и рогов у неё нет. Любопытство поедает меня, когда я думаю об этом.
Алгар рассмеялся.
– Аяна, когда другие девушки после рассказа вытирают слёзы, думая о разбитом сердце красавицы и о предавшем её любовь парне, ты думаешь, как выглядел Рогатый дух и как отыскать её могилу? Ты не перестаёшь меня удивлять.
Она замялась, потом заправила волосы за ухо и всё же спросила:
– Я тебя удивляю?
– Постоянно. Знаешь, после рассказа Нарто мне было бы неловко произнести что-то, не соответствующее действительности, сидя ровно в середине этой долины. Поэтому скажу прямо. Я сначала думал, что ты намеренно изображаешь безразличие ко мне по совету сестры, и это меня безумно злило. Много раз я вместе с братом шёл к вам во двор, и представлял, как ты опять с безразличным видом пройдёшь мимо, но всё равно приходил к тебе. А потом мы ехали вместе с поля, и я всё пытался найти в тебе хоть что-то напускное, но не мог. И вдруг подумал, что, быть может, ты просто стесняешься и ждёшь, когда я первый подойду к тебе. И я подошёл.
Он тяжело вздохнул и поставил светильник на землю.
– И когда ты стояла там неподвижно, я снова пытался убедить себя, что ты просто испугалась моего неожиданного порыва, но не смог. Я не смог, Айи. Ты была равнодушна, как равнодушно течение реки к камням, что встречаются на его пути, как равнодушен лёд в глубокой холодной пещере.
Он поник, и Аяна, повинуясь какому-то внезапному сочувственному порыву, подалась к нему и погладила по голове, по виску. Русые, чуть волнистые волосы Алгара были мягкими, и жилка на его виске пульсировала.
Вдруг он отстранился и взял её за пальцы. Он улыбался.
– Но я не увидел в твоём сердце и чувств к кому-то другому. Скажи мне, я прав, Айи? – он положил её руки ладонями себе на грудь. – В этом-то я не мог ошибиться. Я больше не ошибусь, Айи. Я не могу позволить никому занять твоё сердце, иначе это разобьёт моё.
Он взял её лицо в ладони и поцеловал в висок.
– Ничего не говори. Помни — в этой долине нужно быть осторожнее со словами!
Он отчего-то казался очень радостным. Пламя светильника колыхнулось и погасло, Алгар порывисто встал, подхватывая его, повернулся и исчез в темноте.
Аяна легла на спину, сцепив руки за головой. Ей совсем не хотелось ни о чём думать, потому что лёгкая неловкость от того, что только что произошло, тревожила сердце. Она какое-то время смотрела на крупные звёзды, яркие, словно драгоценные камни, пригоршнями разбросанные по небу, потом подняла одеяло и ушла спать в деревянное убежище к Тили и остальным, согревавшим воздух в маленьком укрытии теплом своих тел.
Осенние туманы по утрам в долине Рогатого духа стояли густые и были похожи не на молоко, как туман в их родной долине, а скорее на взбитые сливки. Проснувшись в тёмном и тесном домике среди одеял, рядом со спящими товарищами, парни и девушки по очереди выходили, откидывая кожаный полог с проема, и исчезали в бодряще холодной пелене густого тумана. Те, кто остался спать на лодках, тоже постепенно просыпались и подходили греться к тлеющим углям очага. Несколько девушек принесли воды из ручья и теперь ждали, когда приготовится тёплое травяное питьё, запах которого так и манил выйти наружу.
