Продолжалось это долго, особенно если учитывать, что посреди своих логических умозаключений Рик вдруг заявил, что проголодался и желает узнать, какова здесь кухня, и принялся пытать меня по кулинарной части не хуже, чем Тальви Ларкома по морской. Удостоверившись, что готовят здесь в расчете не только на грубые желудки шкиперов. Без Исповеди заказал обед и пару бутылок сладкого кипрского вина (которое я терпеть не могу), после чего вернулся к обсуждению своих прожектов. Ей-богу, своими капризами он превзошел бы любую придворную жеманницу. И все же мне было легче понять его, чем Тальви.
Вообще друзья (за неимением лучшего слова придется употреблять это) моего работодателя уделяли мне больше внимания, чем он сам, — один как новой интересной игрушке, которая к тому же еще и разговаривает, другой, по его собственному выражению, как «женщине благородного происхождения». Но я бы не поклялась, что сегодня Тальви притащил меня сюда им на погляденье. Вполне могло быть и наоборот.
Совещание становилось все менее вразумительным. Упоминался какой-то Каллист, с которым необходимо было увидеться Рику, снова возник Нантгалимский Бык. Черт побери, неужели нужно, чтобы я добывала сведения, которые мне вдобавок совершенно ни к чему, по намекам, по крохам?
Когда встреча великих сил подошла к концу, Рик Без Исповеди воскликнул:
— Клянусь спасением души! Я впервые вижу женщину, которая смогла по собственной воле промолчать несколько часов подряд. Нужно очень не любить политику, чтобы пойти на подобную жертву. А может, жертва приносится чему-либо другому… — он посмотрел на Тальви, — или кому-либо?
Я в ответ лишь развела руками.
— Вы правы, сударь. Не женское это дело — политика.
— А драться с восемью вооруженными противниками — это женское дело? — заметил Тальви.
— Разве их было восемь? По-моему, это явное преувеличение, — ответила я тоном, каким мадам Рагнхильд говорила о количестве оборок на нижней юбке или глубине декольте какой-нибудь модной дамы. — И что это было за оружие, право…
Если ему угодно хвалиться мной перед своими дружками («вот я какой орел, какую злыдню обломал»), что ж, я ему подыграю. А он с самого начала знал, что так будет. Я вспомнила, как после драки в Эрденоне он пожалел, что меня не видел Рик. И последний тут же промяукал:
— Знаете, когда вы попадете в очередную переделку, я бы хотел оказаться рядом с вами. Желательно посмотреть на ваш стиль…
Накличешь, подумала я, и была права, как впоследствии оказалось.
Но пока что заверила, что доставлю ему такое удовольствие, буде представится случай. После чего мы раскланялись не хуже самых лучших ученых обезьян на ярмарке в день святого Михаила. Первыми ушли Ларком и Рик, мы с Тальви задержались.
— Ты, как я погляжу, вытянула из молодого Ларкома все, что он знает.
— Разве из него что-то надо тянуть? Не знаю, как другие твои друзья, а эти двое — на редкость разговорчивы. Впрочем, ты сам поставил их в дурацкое положение, уверив в моей ложной осведомленности.
— Теперь она уже не ложная. Есть разные знания по степени важности…
— И только тебе дано определить, что мне положено знать.
— И как ты догадалась? — Он взял плащ, висевший на спинке стула. — Расплатись с хозяином.
— Здесь хозяйка.
— Не важно. Уходим отсюда.
Он подождал, пока я рассчитаюсь и перемолвлюсь с владелицей «Ландскнетта» парой слов, и мы вышли на улицу. Темнело. Долго же продолжалась эта болтовня!
Тальви свистнул, и кто-то появился из-за угла. Я цапнула было оружие, но пришельцем оказался Малхира. Ну, естественно, не станет же знатный господин шляться ночью по портовым улицам в одиночку.
— Где ты остановилась?
— В «Коронованной треске». Надеюсь, ты не собираешься следовать за мной туда?
— Почему?
— Здесь, — как маленькому, пояснила я ему, — Новая гавань, а там — уже границы Старой.
Кое-что про Старую гавань, очевидно, слышали и знатные господа.
— Приятно слышать, что ты опасаешься за мою жизнь, — сказал он.
— Скорее, за свою репутацию. На сильных мужчин при оружии нападают не так уж часто, а ночи сейчас светлые. И «Треска» еще не на худших улицах. Так что вряд ли тебе грозит что-либо страшное. Но вот чужака там отличат сразу, и, если свяжут его со мной…
— Выходит, я тебя компрометирую.
— В определенных кругах — да. Если я появлюсь с тобой в «Коронованной треске», это будет гораздо худшим оскорблением местных нравов, чем наш приход на ужин к Ларкому. — Я не хотела, чтобы в моих словах прозвучало злорадство, но оно прозвучало Однако не заметно было, чтоб оно сколько-нибудь задело Тальви.
— Бедняга Альдрик И ведь ты сказала ему, что даже не посещала приходской школы.
— Эта чистая правда И у меня такое чувство, что никто из вас подобной школы тоже не посещал.
— Мы возвращаемся к одному и тому же. Знания можно получить из самых разных источников.
— Просто читая книги, например.
— Согласен. И поскольку мое общество на сегодняшний вечер тебе нежелательно, могу предложить книгу. Если изысканное общество в «Коронованной треске» вытерпит такое зрелище, как Золотая Голова с книгой.
— В «Треске», ежели чужих не водить, от меня много чего вытерпят.
