Вирс-Вердер, нуждаясь в деньгах для своих политических интриг, попытался повести себя как южанин, но не смог. И тогда он, в глубокой тайне, вошел в сговор с южанами. Не со всеми, конечно, а с некоторыми банкирами. Они предоставляют ему заем, а он вытесняет из Эрда их конкурентов. Наиболее простым и действенным способом.
Я вспомнила толпу в Эрденоне, и стало мне мерзко.
— Когда же Вирс-Вердер придет к власти, он предоставит им соответствующие льготы.
— Сказала бы я, что за подобные сделки бывает в Старой гавани, да боюсь, белый мрамор на фасаде твоего замка покраснеет.
— Безусловно, обе договаривающиеся стороны держат за спиной фигу. Вирс-Вердер не собирается держать слова по достижении власти, а южане… мне не совсем ясны их цели, но, полагаю, по смуте в Эрде Карниона намерена добиться большей самостоятельности от империи.
— И все это ты узнал, пока я болталась в Свантере?
— Не только я. Многое сделал Самитш. И уже после того, как мы уехали из Свантера.
— Так вы сработали не слишком тонко, если ВирсВердер попытался запустить к тебе своего человека. Или целый десяток.
— Скоро мы это узнаем. (Кого-то он им посадил на хвост. Ренхида, наверное. ) Но Вирс— Вердер тоже не блеснул особым умом. Мы с тобой показывались открыто, но он не нашел ничего лучше, как заслать человека, которого ты можешь опознать.
— Вряд ли граф сам выбирал его, а соглядатаю никто обо мне не сказал. Видишь, как важно не пренебрегать мелочами. Но сейчас я уже жалею, что так поспешила. Может, тебе и впрямь следовало оставить актеров при себе. И Пыльный был бы у тебя на виду… заодно и Вирс-Вердера сбили бы с толку.
— Нет. Актеры, если ты забыла, существуют, чтобы играть для нас. А не мы — чтобы играть для них. И так уж много чести этому… как ты его назвала?
— Пыльному, что его продержали здесь несколько лишних часов. И предприняли некоторые действия, чтобы сбить его со следа альдермана.
Значит, я не ошиблась. Тальви не убил Ансу. Я чуть было не спросила, куда же на самом деле поехал Самитш, если не к себе в Эрденон? Но это было бы уже чересчур.
— Что-то ты разоткровенничался о своих делах. Раньше за тобой такого не водилось.
— Просто ты не спрашивала. Тебе все это было безразлично. И вдруг взыграл интерес. Почему?
— Неужели не ясно? Я не могу понять… Черт побери, я вообще не понимаю, зачем нужны заговоры, но это к делу не относится. Другое важно — если ты лишь о том и думаешь, как пройти назад по пути изгнанников, на кой тебе захватывать власть?
— Вряд ли я смогу по нему пройти, — медленно сказал Тальви. — И мой отец, и я занимались разысканиями, но сведений все еще недостает. Так что это — для будущих поколений. А если приходится оставаться здесь, то стоит ли размениваться на мелочи? Если уж стремиться к цели, то пусть она будет столь высокой, сколь возможно.
— Герцогский титул? Почему тогда сразу не императорский?
— Потому что я не безумен, как бы тебе этого ни хотелось. И ставлю перед собой цель, которой можно добиться.
— Странно звучит. Особенно если вспомнить цель, которую ты считаешь недостижимой.
— Пока недостижимой. Знания рассеяны, спрятаны, искажены… наше дело — выбрать истинные. Автор «Хроники… «, например, порой блуждает в собственных домыслах. Но он сообщает многое из того, что согласуется с моими знаниями.
— Он был изгнанником?
— Исключено. А вот откуда он набрался этих сведений? Поэтому я и искал Брекингов. Предполагал, что кто-то из изгнанников мог войти в их семью, как моя бабка вошла в семью Тальви. Я и сейчас этого не исключаю. Но — слишком поздно.
— Я уже сказала тебе — если Брекинги в Дальних Колониях, их можно найти.
— Не вижу смысла. Если кто-то из потомков изгнанников, носят ли они фамилию Брекинг или любую иную, уехали в Дальние Колонии, это означает одно
— они уклоняются от встреч с остальными. Старая вражда не забылась. И оказалась важнее памяти о родном мире и возвращении туда.
— Выходит, возвращение не является обязательным условием?
Тальви ответил не сразу. Что бы я ни говорила, до сих пор он меня не обманывал. Разве что себя. И если он задумал начать именно теперь…
— Нет. Условия вступают в силу, только если мы решим вернуться. А решение зависит от нас самих.
— А каковы условия?
— Мы должны вспомнить их сами.
— А если я не хочу никуда уходить?
— Это в твоей воле. Я не заставляю тебя. Так же, как не привязываю тебя к себе пожизненно.
— Ну, пошло… «ты должна сама почувствовать, что долг отдан», и тому подобная велеречивая чепуха.
— Теперь ты знаешь, что она означает. А потом — ты свободна.
— Ты больной человек, Гейрред Тальви! Головою скорбный! Ты можешь себе представить, чтоб женщина в здравом рассудке вот так согласилась оставить своего ребенка и уйти?
— Твоя мать оставила тебя и ушла.
— Моя мать умерла! Так же, как отец!
— Кто знает? Тел ведь не нашли. А Белая дорога, рядом с которой они исчезли, если ты внимательно читала «Хронику…. «, в древности считалась местом, откуда сюда прорвалось Темное Воинство. То есть, говоря языком хрониста, служило проходом между мирами.
— Это было тысячу с лишним лет назад!
