Золотая империя полностью

– Джамшид э-Прамух здесь? – переспросил Али, держась между Нари и солдатами Гезири – те уже опустили оружие, но у Нари по-прежнему был грозный вид. – Но откуда?

– Он содержался у меня под стражей в ночь нападения, – объяснил Ваджед. – После Навасатемской бойни твой отец приказал мне арестовать Нари и Прамухов. Я должен был доставить Нари и Каве во дворец, а Джамшида отвезти в одну из наших крепостей в Ам-Гезире. С тех пор он со мной.

– Что? – Али переводил непонимающий взгляд с Ваджеда на Нари, которые глазами метали друг в друга молнии. – Зачем моему отцу арестовывать трех дэвов за нападение на свой же парад? Он знал, что они не имели к этому отношения. Он уже готовился покарать шафитов!

– Он арестовал нас не поэтому. – Нари все еще казалась взвинченной, но ответила она со странной заминкой.

Али стремительно переставал понимать происходящее.

– Тогда почему?

Ее темные извиняющиеся глаза встретились с его.

– Из-за тебя. Гасан хотел использовать меня, чтобы подавить твой мятеж. Он планировал выставить меня твоей сообщницей и угрожал мне казнью, если ты откажешься сдаться.

Казнью. Али от шока потерял дар речи.

– Это ложь, – возмутился Ваджед. – Король никогда не поступил бы так с женщиной, находящейся под его протекцией!

– Нет, – прошептал Али, чувствуя себя все хуже и хуже. – Поступил бы. Если он решил, что я представляю реальную угрозу его власти, стабильности Дэвабада… нет ничего, на что не пошел бы мой отец.

До этого его мать молчала, наблюдая за ссорой издали, но теперь вмешалась:

– Какова была роль Прамухов в этой истории?

– Мне неизвестно, – ответил Ваджед все еще обиженно.

– Я спрашивала не тебя. – Хацет внимательно смотрела на Нари. – Я спрашивала бану Нахиду. Как в этом замешаны Каве и Джамшид?

– Я не спрашивала, – процедила Нари сквозь зубы. – Прошу уж извинить меня за то, что не успела разобраться во всех злодейских интригах вашего мужа, пока он угрожал убить меня.

Хацет оставалась невозмутимой.

– И у тебя нет никаких подозрений, совсем никаких, почему Джамшид мог представлять ценность для Гасана?

Вмешался Али:

– Давайте прекратим это. Я десятикратно обязан Нари жизнью. Она мой союзник и друг, и мы пришли сюда не для того, чтобы на нее нападали и с порога устраивали ей допрос.

– Никакого допроса, – спокойно ответила Хацет. – Я уже знаю, почему Джамшид представлял ценность для Гасана. Но мне любопытно, знает ли бану Нари.

Бану Нари выглядела так, словно была готова зарезать всех в этой комнате.

– Почему бы вам не просветить меня, – проговорила она таким же холодным, убийственным тоном, каким говорила Манижа на крыше.

Али коснулся запястья Нари. Именно такого приема и боялась его подруга.

– Нари…

– Все хорошо, – перебила она. – Твоя мать явно хочет мне что-то сказать.

И хотя все мужчины в комнате были вооружены, куда более опасная битва разгоралась сейчас между женщинами. Даже Ваджед отступил назад с встревоженным видом.

Хацет кивнула солдатам.

– Не могли бы вы нас оставить?

Бросив взгляд на Ваджеда и Али, стражники подчинились. Только когда дверь закрылась, его мать снова заговорила:

– Вскоре после предполагаемой смерти Манижи в Дэвабад из глубинки прибыл один знатный дэв. Не самого высокого положения, из семьи, которая была ближе к земле, чем к тонким материям, зато веками служила Нахидам, – семьи Прамухов. Когда Гасан узнал, что тот в городе, он пригласил его ко двору. Из сочувствия – ведь это был друг Манижи и Рустама, тот несчастный, кто обнаружил их тела после убийства.

По спине Али пробежал холодок. Он слышал рассказы о пропитанной кровью, испепеленной равнине в Дэвастане, где якобы от рук ифритов погибли последние Нахиды.

– Каве.

– Но Каве был не один, – продолжала Хацет. – С ним был Джамшид. В те дни я иногда еще бывала при дворе и до сих пор помню, как побелел твой отец, когда Каве официально представился ему сам и представил своего сына – мальчишку, который едва дорос ему до пояса. Гасан в ярости вскочил на ноги и бросился прочь. Я, как обеспокоенная жена, немедленно последовала за ним и подслушала, как мой муж распинается перед своим каидом о некой «неблагодарной потаскухе», о том, как Нахида, которую он возжелал, воспользовалась предоставленным ей отпуском, чтобы лечь под деревенского дворянина, и каким же тот должен быть дураком, чтобы появиться в его городе. О том, как он планировал убить мальчика и заставить Каве смотреть на это, прежде чем бросить тела обоих в озеро.

Ваджед деликатно продолжил:

– Мы… вмешались. Король не говорил нам, как он узнал правду о происхождении Джамшида, но было ясно: Каве не знал, что его раскрыли.

– А Джамшид был невинен. Совсем еще ребенок, – добавила Хацет. – Да, он, по-видимому, не обладал целительскими способностями, но как знать, что ждало его в будущем? Кровь Манижи – кровь его матери – была сильна, а остальные Нахиды погибли. Мы могли бы взять его под наше крыло и привить ему верность. Он был ценен.

Ценен. Желудок Али скрутило при этом слове.