Золотая империя полностью

По Ваджеду казалось, что он предпочел бы запихнуть Дэву в камеру, но Нари достаточно хорошо разбиралась в королевском протоколе и понимала, что он не станет оспаривать приказ Кахтани в присутствии своих подчиненных.

– Разумеется, принц, – ответил он ледяным тоном.

Нари дождалась, когда они уйдут, и быстро вставила ключ в замок. Али помог ей отодвинуть засов.

– Мне уйти? – спросил он.

Я не знаю. Оказавшись буквально на пороге разговора с тем, кто, как она теперь знала, приходился ей братом, Нари почувствовала себя неуверенно. Да, они с Джамшидом были приятелями, но время и их роли в обществе не позволили их отношениям перерасти в настоящую дружбу. В первую очередь она всегда оставалась его бану Нахидой.

А он принадлежал Мунтадиру. Как было Нари, которая никогда не отличалась… повышенной эмпатией, если уж на то пошло, подобрать слова для того, чтобы опрокинуть его мир? Не похоже, чтобы Хацет или Ваджед держали Джамшида в курсе последних событий. Неужели ей действительно придется войти и объявить, что он Нахид и его родители стояли за вторжением, погубившим мужчину, которого он любил?

Она задрожала.

– Нет, пока нет.

Она сомневалась, что Али может ей чем-то помочь – Джамшид всегда его недолюбливал, – но поддержка ей сейчас не помешает. Она распахнула дверь.

Глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку. Как и в коридоре, в камере Джамшида было маленькое зарешеченное оконце размером не больше его головы. В углу горела одинокая масляная лампа – в восточном углу, и ее сердце сжалось, когда она поняла, что чаша с водой и полусожженная ветка возле нее были его попыткой имитировать огненную купель. Низкий стол был завален бумагами и книгами, сложенными в заваливающиеся набок стопки.

Джамшид, свернувшись калачиком, лежал на матраце лицом к стене. Когда отворилась дверь, он не шелохнулся, и на мгновение Нари запаниковала, испугавшись, что они опоздали, но потом заметила, как вздымается его грудь.

– Джамшид? – позвала она.

Он замер, по его телу пробежала дрожь, а затем он перевернулся. Черные глаза неверяще уставились на нее.

– Нари? – Джамшид сел, покачиваясь, как после пьянки. Затем вскочил на ноги, подавшись вперед. – Нари!

Она бросилась обнимать его.

– Я подумала, вдруг ты соскучился здесь в одиночестве.

Джамшид крепко сжимал ее в объятиях.

– Слава Создателю. Я так беспокоился за тебя. – Он отпустил ее и отстранился на расстояние вытянутой руки, разглядывая ее лицо. – Ты в порядке? Как вы сюда попали? Мне сказали, что все, кто был во дворце, погибли!

– Я в порядке, – выдавила она. Ее брат, напротив, выглядел ужасно: осунулся, обескровленное лицо заросло бородой, а черные волосы свисали спутанными космами. – А сам? Как тут с тобой обращались?

Джамшид нахмурился:

– Горазды чесать языками, но пальцем меня не тронули. Слишком боятся, что… – Он внезапно замолчал, обратив внимание ей за спину: – Ализейд?

Али неловко откашлялся:

– Здравствуй.

Безумная надежда зажглась в глазах Джамшида.

– Если ты жив… значит ли это… что Мунтадир тоже здесь? – в отчаянии спросил он. – Ему удалось спастись?

У Нари упало сердце.

– Нет, – прошептала она. – Мне очень жаль, Джамшид. Мунтадиру… не удалось спастись.

Джамшид громко сглотнул, словно пытаясь натянуть на себя маску придворного официоза.

– Понятно. – Он снова перевел взгляд на Али: – Тогда какого черта ты здесь?

Али оставался стоять у двери.

– Что?

– Я спросил, почему ты здесь, аль-Кахтани? Защищать Мунтадира было твоим долгом, делом всей твоей жизни, но, если ты стоишь здесь передо мной, я могу только предположить, что ты или подвел, или предал его.

Обвинение разнеслось по камере эхом, и Али покачнулся на пятках.

– Я не предавал его. Никогда в жизни.

– Значит, ты просто трус.

– Джамшид. – Нари встала между ними. По лицу Али было видно, как долгие недели исцеления только что пошли прахом. – Он вовсе не трус, – бросилась она на его защиту. – И он ни в чем не виноват. Мунтадир сам сделал этот выбор: защищать свою жену, свою семью и свое королевство, и он справился с ним по мере своих сил. Это был невероятно храбрый поступок, и я никому не позволю его обесценивать.

Но брат как будто не слышал ее слов. Джамшида начало трясти, его лицо перекосило от горя.

– Перед ним не должно было даже стоять такого выбора. Его этому не учили. На его месте должен был быть ты, – снова воскликнул он, тыча пальцем Али в лицо.

Али подошел ближе, явно отчаянно желая все исправить.

– Джамшид, мне очень жаль. Правда. Я знаю, как вы были близки…

– Да ну, неужели знаешь? – истерически рассмеялся Джамшид. – Потому что я отчетливо помню, как нам приходилось скрывать, насколько мы были близки именно из-за таких, как ты.

– Джамшид, – снова попыталась вмешаться Нари.