Золотая империя полностью

– Ты был гораздо терпимее к нам, когда мы только начинали тренировки.

– Вы хотели научиться. Вот и вся разница.

Из темной арки, ведущей к дворцу, появился приказчик.

– Афшин, бану Нахида хочет поговорить с тобой.

– Сейчас приду. – Дара по-прежнему лез из кожи вон, чтобы заново завоевать благосклонность Манижи, полный решимости вернуть себе место при дворе. Он поднялся с места и кивнул на ногу Иртемиды: – Как выздоровление?

– По-моему, это называется «со скрипом».

– Если ехать очень медленно, как думаешь, ты в состоянии снова сесть в седло?

Глаза у нее загорелись:

– Это было бы прекрасно.

– Хорошо. Тогда иди, работай с этими сопляками, а потом, после съезда, попробуем сделать круг вдоль внешних стен. Слишком давно я их не объезжал.

– Но только в целях безопасности, я правильно понимаю? А не потому, что это может быть расценено как приятное времяпрепровождение?

Дара беззлобно нахмурился.

– Иди, чеши языком с мальчишкой, который вот-вот вспорет себя мечом, – сказал он, указывая на одного из рекрутов. – А я схожу узнаю, чего хочет бану Нахида.

Дара нашел Манижу в саду – исключительно потому, что направился на ее крики, настолько для нее не характерные, что он бросился бегом через кусты, чуть не сбив при этом садовника.

– …я убью ее, убью, если она причинит ему боль. Я найду ее детей и вскипячу кровь в их жилах, и заставлю ее смотреть, а потом убью и ее!

Он в спешке вывернул из-за поворота. Манижа и Каве были одни на небольшой лужайке, окруженной розовыми шпалерами, и этот мирный пейзаж никак не вязался с ее разъяренной поступью. В одной руке она держала вскрытый свиток и так сильно трясла его, что Дара удивлялся, как тот не порвался надвое.

– Бану Манижа? – отважился он. – Все… хорошо?

Она резко развернулась к нему.

– Нет. Жена Гасана, эта чертова крокодилиха, похитила моего сына и угрожает убить его, если я причиню вред ее детям. О нет, не так… «все, что будет сделано с Зейнаб или Ализейдом, учинить Джамшиду в двойном объеме», – уточнила она, зачитывая письмо вслух. – Я вырву ей сердце.

Дара отпрянул:

– Джамшид у королевы?

Каве кивнул, бросив на Манижу беспокойный взгляд.

– Похоже, Ваджед направился в Та-Нтри. – Он указал на дерево, на ветке которого уселся чешуйчатый голубь. – Сегодня утром мы получили послание.

Манижа разорвала письмо напополам.

– Мне нужна Зейнаб аль-Кахтани. На неделе. Завтра. Если она не реагирует на мои угрозы в адрес брата, тогда предложи ее вес в золоте и свободный выезд из города тому, кто ее выдаст. Или их семьям. Я снабжу их лошадьми, припасами – чем угодно, чтобы обеспечить им безбедную жизнь в любой точке света.

Дара колебался. Он так и не сказал Маниже, что видел Зейнаб в больнице.

– Я могу послать весть, госпожа, но мы уже чего только не предлагали. По слухам, именно она предупредила Гезири снимать свои реликты. Они не предадут ее. Скорее всего, она постоянно окружена верными, хорошо обученными воинами.

– У каждого есть своя цена, – возразила Манижа. – Может, тебе стоит начать понемногу разрушать их городок, улицу за улицей. Посмотрим, сколько времени займет, пока кто-то не захочет уйти оттуда.

Каве откашлялся.

– Госпожа… за этими стенами находится треть Дэвабада. Мы согласились, что должны попробовать пойти им навстречу…

– Мы и пошли. И чего ради? Прошло уже почти два месяца, а все, чем мы можем похвастаться, это полдюжины торговцев, больше заинтересованных в золоте, чем в мире. Между тем шафитские стрелки стреляют в любого дэва, который попытается выйти на мидан. Они насмехаются над нами. И, смеясь, без сомнения, продолжают пополнять свои запасы «огня Руми» и патронов. Аэшма говорит, что их кузницы горят ночи напролет.

– Я бы не верил всему, что говорит Аэшма, – предупредил Дара.

Не то чтобы Манижа его слушала. В последнее время ифрит постоянно находился рядом с ней, и Дара даже удивился, что не видит его сейчас.

– Никто над тобой не насмехается, – успокоил ее Каве. – Тебе просто нужно проявить немного терпения.

– Я устала терпеть. – Досада исказила ее лицо. – Гасан что, тоже терпел? Джиннские племена должны быть благодарны за милость, которую я им оказываю. Если бы они так ослушались его, он бы убил каждого. – Она покачала головой: – А в отношении Гезири и шафитов мы попросту наивны. Мы никогда не будем жить с ними в согласии. Пора бы уже смириться с этим и принять необходимые меры самозащиты, пока они не напали первыми.

Ее холодные слова тяжело повисли в напряженном воздухе. В них не было ничего удивительного – Дара подозревал, что всем троим в то или иное время приходили в голову подобные мысли.

Но та ночь в больнице изменила его. Дара больше не мог смотреть на ту сторону города и видеть одни лишь тени и оружие. Там были живые джинны, тысячи джиннов. Семьи, дети и солдаты, так же уставшие от войны, как и он сам. Элашия и Разу.