Али начал подозревать, что ему не понравится, к чему она клонит.
– Что ты имеешь в виду?
– Да то, что весь наш мир разрушен, Ализейд, а не только Дэвабад. Когда магия исчезла, джинны впали в истерику: они бросали свои дела и набивались в мечети, ожидая пришествия очередного Сулеймана, который лишит нас родины и перевернет жизнь вверх дном. Перепуганные, лишенные лидера толпы способны совершать непоправимые вещи. – Хацет помолчала. – Но у тебя есть шанс построить что-то новое. Вдали от опасности. Нам нужен новый король, новое правительство. И возглавлять его должен не узник подземелья.
Джамшид вскочил с места прежде, чем до Али дошел смысл сказанного.
– Ни в коем случае. Этот титул принадлежит Мунтадиру…
– Ализейд имеет такое же право на престол, как и его брат. Так было всегда, – перебила Хацет, сверкая глазами так свирепо, что Джамшид сел обратно. Она шагнула к Али, выражение ее лица было напряженным. – Так воспользуйся им, сын мой. Объяви себя королем. Ты заручишься поддержкой наших племен и сможешь основать двор в Та-Нтри, где будешь в безопасности.
– Двор в Та-Нтри, откуда ты никогда не увидишь Дэвабад. – Голос Нари звучал не менее пылко, чем голос его матери. – Говорите как есть, Хацет. Вы не верите, что мы сможем победить Манижу, и не хотите, чтобы мы даже пытались.
– Я не хочу, чтобы вы
Али открыл и закрыл рот, не находя слов для ответа. То, что говорила его мать… это была не та Хацет, которую он знал.
– Амма, ты ведь сама говорила мне: ошибка отца заключалась в том, что он слишком боялся своего народа и поэтому растоптал его. А теперь советуешь мне сделать то же самое?
– Да, – ответила Хацет без промедления. – Я хочу, чтобы ты жил, – решительно добавила она. – И если тебе нужно пойти по стопам отца, чтобы восстановить порядок, так тому и быть. А когда ситуация более-менее стабилизируется, ты сможешь ослабить хватку.
Он не хотел быть таким лидером. И в этот момент все прояснилось, и решение, к которому он шел долгое время, было принято.
– Прости, амма, – проговорил Али тихо, зная, что своими словами разобьет сердце матери. – Но не будет нового короля Кахтани.
Хацет смотрела на него недоуменно:
– Прошу прощения? – Ее золотые глаза гневно округлились. – Если эта парочка убедила тебя снова отдать наш народ во власть Нахидам…
– Вовсе нет… и я не хочу отдаваться во власть Нахидам… хотя не могу ручаться за Нари и Джамшида, – добавил Али, взглянув на Нари. Его подруга внимательно наблюдала за ним с настороженным выражением лица. – Наш народ действительно нуждается в новом правительстве и организованном противостоянии Маниже. Но не в очередном тиране.
– О, ради всего святого, Ализейд… – Гнев сошел с черт Хацет, мгновенно сменившись досадой. – Сейчас не время для твоего идеализма.
– Нет, сейчас самое время, – заявила Нари. Али удивленно посмотрел на нее, но она продолжала: – Народ не готов к ответственности? А то мы так замечательно ими правили, да? Гасан готовился уничтожить целый квартал шафитов, Манижа убила тысячи джиннов. Мне кажется, Кахтани и Нахиды потеряли право заявлять, что они знают, как лучше для народа. – Она скрестила руки на груди. – Я согласна с ним. Никто из нас не должен сидеть на этом троне.
Али смотрел на нее во все глаза, чувствуя, как что-то полыхает внутри.
Остальные же были недовольны. Джамшид смотрел на сестру с ужасом и недоумением, и даже Исса решил вмешаться, потрясая пальцем в воздухе:
– То, что вы оба тут пропагандируете, это ни много ни мало революция. Анархия! Так нельзя, Ализейд аль-Кахтани. Наша вера ставит порядок превыше всего.
– Наша вера ставит превыше всего справедливость, – возразил Али. – Она учит нас отстаивать справедливость, несмотря ни на что. Мы должны стать обществом, которое призывает
– Так и было! – негодовал Исса. – Мой дед сражался на войне Зейди. Он всю свою жизнь трудился во имя освобождения шафитов и равенства племен, а ты так беззаботно отмахиваешься от его наследия. И ради чего? Совершенства? Оставь его для рая, а не для земной жизни.
