Золотая империя полностью

– Когда я узнала, как Нахиды поступили с шафитами, мне тоже хотелось вылезти вон из собственной кожи. Раньше я представляла их себе благородными целителями, а оказалось, что часть из них – чудовища, которые убили бы меня еще в младенчестве – а они и впрямь убивалидетей… Я сказала Даре, что рада вторжению джиннов. Кажется, я даже сказала ему, что рада, что Нахиды мертвы. Но все не так просто. – Она снова обхватила его лицо ладонями. – Мы с тобой не худшие из наших предков. Мы им не принадлежим. Наше наследие им не принадлежит. Манижа использует магию Нахид, чтобы убивать, я же использую ее, чтобы исцелять. То, что Себек использовал магию во зло, вовсе не значит, что ты становишься злом, используя его магию.

Али глядел в ее темные заботливые глаза. Нари сидела так близко, что их головы почти соприкасались, и, вдохнув, он почувствовал запах кедровых благовоний, впитавшихся в ее кожу.

– Жаль, что ты презираешь политику, – проворчал он. – Ты стала бы замечательной королевой.

– Но тогда ты бы агитировал народ за то, чтобы свергнуть меня и поставить на место моего трона стол для какого-нибудь совета правления. – Нари слабо улыбнулась ему, и в ее глазах блеснули непролитые слезы. – Мне больше нравится, когда мы на одной стороне.

Сердце Али разбивалось вдребезги.

– Я хотел сделать это вместе с тобой, – задушенно выпалил он. – Вернуться в Дэвабад и все исправить. Больница. Правительство. Все наши наивные мечты. Я хотел будущее.

Нари притянула его в объятия, и Али держался из последних сил, чтобы не заплакать. Не закричать. Он не хотел умирать. Не так. Не сейчас, когда его народ и семья нуждались в нем больше всего.

Нари отпустила его, вытирая глаза.

– Позволь мне тебя вылечить. Пожалуйста. Дай мне почувствовать себя хоть чуточку полезной.

Али через силу кивнул, приспуская платок, накинутый Хацет ему на плечи, так, чтобы Нари могла дотронуться до его сердца.

Но он оказался не готов к прикосновению ее пальцев. Особенно сейчас, когда его эмоции были в таком раздрае, а марид муссона уже озвучил его чувства к ней. Али задрожал, стараясь не дергаться слишком сильно, когда заметил, как трясется ее рука.

Она прочистила горло.

– Опусти печать.

Али послушно призвал магию и поморщился от знакомого укола боли. Но за этим последовало быстрое облегчение, пульсирующая боль в распухшем носу сошла на нет. Свободной рукой Нари провела по порезу, оставленному маридом на его запястье, и рана затянулась, стоило ее пальцам коснуться кожи. И тут Али обожгло желанием такой силы, какого он прежде никогда не испытывал. Кожа в тех местах, где Нари к ней прикасалась, пылала. Али пылал.

Нари убрала руку с его сердца, и магия исчезла. Но она продолжала сжимать запястье Али, и ее щеки вспыхнули, когда она встретилась с ним взглядом.

– Полегчало? – прошептала она срывающимся голосом.

Али сократил расстояние между ними и поцеловал ее.

Но едва его губы коснулись ее (ах, какими мягкими, теплыми, манящими и чувственными были эти губы!), как к Али вернулась способность мыслить, и его охватила паника.

Он отпрянул назад.

– О Боже, прости меня! Не знаю, что на меня…

– Не останавливайся! – Нари обвила его за шею рукой и притянула к себе.

Слова извинения застыли у него на губах, на языке, а потом и вовсе вылетели из головы, пока Нари целовала его глубоко, медленно и мучительно осторожно. Приоткрыв губы, она прижалась к нему ближе, и Али вздохнул ей в рот, не в силах сдержаться. Ему бы устыдиться этого звука, остановиться. Вспомнить, что это грех.

Но весь мир Али только что разрушился до основания, его самого к следующему закату уже не будет в живых, и, да простит его Бог, он хотел этого.

Остановись, – велел голос в его голове, когда Нари скользнула к нему на колени. Остановись, – когда Али наконец набрался смелости коснуться черных кудрей, обрамлявших ее лицо, намотать на палец и поцеловать мягкий локон. Все это было неправильно, так неправильно.

А затем они упали на его кровать, охваченные горем и безумием. Нари оседлала его талию, и Али огладил ее щеки, линию челюсти и притянул ее губы к своим. Водопад ее волос накрыл их темным пушистым балдахином; вес ее мягкого тела и вкус соли на губах… он и понятия не имел, что может испытывать такие чувства, что вообще бывает так хорошо.

Она до конца стянула с него шаль, и у Али перехватило дыхание от шока, когда холодный воздух коснулся его кожи.

Нари мгновенно отстранилась и встретилась с ним взглядом. Она часто дышала, робость и желание соседствовали в ее темных глазах.

– Хочешь, чтобы я остановилась?

Он мог дать только один ответ. Она была женой Мунтадира. Женой его брата.

Али посмотрел на нее в ответ:

– Нет.