Золотая империя полностью

Дара бросил Нари на землю. В то же мгновение дымные чудища, окружавшие Мишмиша, растворились, просыпавшись на землю дождем тлеющих угольков. Нари бросилась в кусты, куда Дара забросил кинжал, но он был быстрее и, выхватив клинок пери у нее из-под носа, послушно подошел к Маниже.

– Ты хотела обезоружить ее, – пробормотал он все тем же неестественно приглушенным голосом и вручил ей кинжал пери. – Это все, что я нашел.

Манижа осмотрела клинок, и Нари заметила, как она вздрогнула, проводя пальцами по его ледяному лезвию.

– Ты раньше видел что-нибудь подобное?

– Нет.

Она подняла глаза, внимательно разглядывая его.

– Говори правду, Афшин.

– Нет. – Слово как будто сорвали с губ Дары силком. – Мне ничего не известно об этом клинке.

– Шеду и кинжал, холодный как лед. – Манижа повернулась к Нари: – Ответь мне, дорогая дочь, откуда же они у тебя?

Нари отряхнулась, подумывая наброситься на Манижу и отнять клинок силой.

– Повезло.

– А вот в этом я очень сильно сомневаюсь. Опять ты мне лжешь. Уже во второй раз. – Манижа склонила голову набок. – Впрочем, у тебя это всегда хорошо получалось, не так ли? Дара говорит, ты была воровкой. Какой-то карманницей.

Дара сказал ей, что я воровка. Нари чувствовала себя преданной, но за ответом не постояла.

– Не я единственная солгала в ту ночь. Шафит умрет, если примет печать, неужели? – Она подняла руку, вызвав пару язычков пламени, которые резво забегали между ее пальцами и вокруг кольца. – Как любопытно.

– Однако, несмотря на то что кольцо у тебя на руке и возвращено в Дэвабад, нашей магии нет как нет. Но это, конечно же, совпадение. – Взгляд Манижи стал более оценивающим. – Ты убила за него Ализейда?

Нари знала, что не сможет правдоподобно солгать в ответ на этот вопрос.

– Нет. Я вынула кольцо из его сердца и исцелила своим прикосновением. Сейчас он с маридами и неподвластен тебе.

– Неужели? – Если ее мать и удивилась, то не подала виду. – Жаль. Если бы ты убила его, я могла бы даже оказать тебе радушный прием.

– Меня не интересует твое гостеприимство. Я вернулась, потому что получила этот мерзкий подарок, который ты послала в Та-Нтри. Выходит, теперь ты убиваешь и порабощаешь свой собственный народ?

– Я привыкла казнить предателей. Мне не оставляют выбора – это единственный закон, который признает наш город. Хочешь верь, хочешь нет, но я пыталась навести мосты с джиннами. В ответ они меня предали – джинны всегда предают, и ты должна это знать, если была там, когда прибыл мой посланник. Он рассказал тебе о перевороте, который пытался тут устроить твой муж-пескоплав? Как они убили Каве?

– Каве выбрал свой путь, когда выпустил этот пар. Или ты сделала выбор за него, поручив ему это.

Ее слова явно задели больную мозоль. Манижа отступила назад.

– Каве сражался за свободу нашего народа еще за десятилетия до твоего рождения, – процедила она. Затем взяла себя в руки и продолжила спокойнее: – Ты сердишься, я понимаю. Но ты еще очень молода, Нари, и совсем недавно познакомилась с нашим миром. Однажды я уже предлагала тебе милость, но ты швырнула ее мне в лицо. Не повторяй эту ошибку снова.

– Я же сказала, что не ищу твоей милости. Я здесь, чтобы спасти наш народ.

– Спасти наш народ… – Манижа ущипнула себя за переносицу с выражением полнейшего разочарования. – Ты вообще себя слышишь, дитя мое? Ты хоть представляешь, как наивно это звучит?

Нари ощетинилась, услышав в словах матери нотки сарказма.

– Я не дитя.

– Еще какое, – взорвалась Манижа. – Невежественное, самонадеянное дитя, которое не ведает, о чем говорит. Тебе крупно повезло сохранить свою жизнь, ведь ты здесь совершенно одна, и наши силы далеко не равны. Но все это не важно. Где твой брат? Это его, а не тебя, мой посланник должен был сопровождать обратно.

– Остался в Та-Нтри. Там Джамшиду будет безопаснее, чем с тобой.

– Безопаснее? Ты хоть представляешь, чем грозила ему жена Гасана!

Нари покачала головой:

– Хацет не причинит ему вреда. Мы обо всем договорились.

Но ее мать это не успокоило – она как будто только еще больше разозлилась.

– Значит, ты умеешь договариваться с джиннами, но не со своей семьей? Мне все уши прожужжали о твоем хваленом прагматизме. Как охотно ты сотрудничала с джиннами, с шафитами, с Кахтани. Ты легла в постель Мунтадира, ты звала Гасана отцом…

– По-твоему, у меня был выбор? – Нари пришла в ярость от осуждения, звучавшего в голосе матери. – У меня никого и ничего не было! Они казнили дэвов и вешали их на стенах дворца…

– Вот почему я их убила! Думаешь, у тебя не было выбора? Попробуй пожить под игом своих врагов век, Нари, а не пять лет. Посмотри, как твоего брата избивают за твое неповиновение, и представь, что это Гасан, а не Мунтадир, хочет прикоснуться к тебе. Выжги клеймо на плече своего новорожденного ребенка, отними его наследие под звуки его же плача и покинь его навсегда. Вот тогда и будешь читать мне нотации о выборе. Я не хотела этого насилия. Оно будет преследовать меня до конца моих дней, но будь я проклята, если все это окажется напрасным.