— Я — русский! И ладно! А гольды? Кто их гольдами пазвал? Это все он! Что такое гольд? Это голь, беднота. Зачем он нас так звал? Наверху есть деревня. Савоська говорит, что он сказал Муравьеву: «Там Гольди», и не объяснил, что деревня. Нет, это поп стал всех звать «гольди».
«Вот человек как хорошо обучился грамоте!» — печально подумал Егор. Он возвращался верхом среди темневших вечерних полей. «Я теперь сам буду хозяин, — сказал ему на прощание Айдамбо. — И сам буду просвещать инородцев!»
Осенью Кузнецовы сыграли сразу две свадьбы. Самородки Егора ушли на гульбу и на обзаведение молодых. Для обоих строилось по дому, нанята была плотничья артель, для домов закуплено все лучшее и дорогое.
— Живите сами, с отца-матери больше не спрашивайте, — рыдая, говорила дочери Наталья.
Теперь уж знали в доме все, что приедет Васька с Катей, их еще надо венчать.
С пароходом в Уральское прибыли полицейские. Молодой белокурый офицер, по виду немец, с тонкими выкрученными усами, пришел к Егору с двумя полицейскими.
«Вовремя и удачно!» — подумал Егор.
— Кто Кузнецов?
— Я.
— Где Барабанов?
— Нет.
— Где Силин?
— На огородах.
— Почему не дома?
— Он на речке.
— А Барабанов?
— Он торгующий. У них висит выбранный патент. Он за мылом уехал от общества.
— Где ты был все лето?
— Я работаю, — отвечал Егор.
— Тяжело?
— Всяко приходилось.
— Будет выставка сельскохозяйственных изделий края. Первая на Дальнем Востоке. От своего хозяйства ты назначен выставить сортовое зерно, которое посылал в город Хабаровку. Помнишь, Петр Кузьмич Барсуков брал у тебя образцы. Теперь запомни, что без спроса из деревни, дольше чем на неделю, не выезжать. Всем скажи. Новое приказание, чтобы народ зря не шлялся…
— Да что такое? — спросил дед.
— Есть подозрение, что где-то действуют тайные прииски!
Дед пошел во двор и разговорился там с полицейскими.
— Как же узнали, что где-то прииск?
— Таможня докладывает. Они там заметили, — ответил урядник. — Ввоз товару, видно, большой.
— А-а! — сообразил дед. — А этот год штормы на море и на Амуре.
— Контрабандой идет много, минуя таможню, — сказал урядник.
Егор проводил офицера и полицейских на судно. Он подумал, что мужики с прииска вовремя разбежались. Остались там староверы, китайцы и заядлые золотошники. Полицейские не узнают, от парохода они не отойдут. Егор почувствовал только сейчас, какое страшное преступление совершается по понятиям властей.
— А полицейские все новые! — заметила Наталья.
— Какой-то объезд, что такое? — отозвался дед. — Но уехали… В добрый час! Егор, ты не ходи больше. Хватит.
Хлеб был убран. Предстояла ловля рыбы. Ждали, что скоро должен явиться на своем пароходе скупщик с баржой. Идет зима, надо еще рубить дрова для пароходов.
Егор был здесь не президентом, а рядовым мужиком, виноватым кругом перед всеми. Но он уже втянулся в игру и не мог ее бросить. Слишком большое дело затеяно, и отступать поздно. Втянуты родные, дети. А началось все с пустяков, мыли когда-то дома, на огородах, тазами.
Катерина с Василием приехали с Сашкой и Ломовым на большой лодке с парусом. Бабка Дарья не могла нарадоваться на Катьку.
— Да и свадьбу не надо шибко справлять, — говорила она. — Поп обвенчает, и все. Погуляем своей деревней дня два. Никто и не узнает!
Федосеич остался с несколькими китайцами зимовать на прииске, караулить постройки от бродяг и склады от зверей. Говорил, что, когда все уйдут, он будет мыть потихоньку, если позволит погода.
— Полиция еще не рыщет?
— Никого не было, — отвечал Василий. — Становые должны чуять. Только они не знают, где и сколько людей моет.
У Барабановых в магазине Катька на руках Дуняши увидела ее младшего сынка Павку. Она не стала ничего покупать и ушла домой.
— Ах ты, зараза! Вот почему она тебе под гармонь плясала! А я, дура, думала, что она хочет меня переплясать! Думала, что я ее загнала… Едем отсюда! Ноги моей здесь больше не будет. А то перед свадьбой я тебя так разукрашу… Я не хочу, мне обидно, убить тебя могу из ружья. Васька, я хочу тебе сыновей нарожать, чтобы и от меня род шел не меньше, чем от нее…
В особняке жарко натоплено. После ванны Андрей Николаевич в ватном халате и в туфлях прошел небольшими шажками в спальню. Слуга помог ему надеть рубашку и лечь в постель. Губернатор попросил бювар и очки. Он нацепил их золотые оглобельки к седым вискам и полулежа, медленно стал писать. С годами даже в ванне помнишь дела.
Барон Корф желал быстрейшего и свободного развития новых территорий, накопления капиталов, развития промыслов и промышленности. Он знал, каковы современные средства развития колонии, и старался привлечь на Дальний Восток отечественный капитал, не делая в то же время почти никаких затруднений иностранцам и ограничивая лишь американскую торговлю. Он впервые созвал Хабаровский съезд местных деятелей и подготавливал устройство сельскохозяйственной выставки. Открывал школы в городах, строил поселки. Но теперь следовало смотреть вперед. Пора, пора, полагал Андреи Николаевич, увеличивать штаты полиции, дать ей надежные средства передвижения.
