— Как же ходили офицеры Невельского? Вы забыли, господа? Полицейские офицеры везде пройдут! Это наши исследователи! Где-то опять Желтуга! Найдите людей, которые выдали бы все. В крайнем случае, каких-то беглых каторжных, пьяниц.
— Пьяницы как раз и пьют там. Они такое предприятие ни за что не выдадут… Средства у нас для разъездов малы. Мы не можем объездить всех рек края, хотя бы раз в два-три года. Есть места, где полиция никогда не бывала.
— Полиция и коммерция должны прокладывать путь цивилизации! — серьезно сказал барон Корф.
В марте, когда стало чуть теплее, вблизи речки Уй среди островов брели две нарты, запряженные собаками. Впереди шел гиляк, не снимавший тяжелую доху.
Дорогу он знал и слез с нарт, уверяя, что скоро ночлег. На широкой протоке обледенели волны снега. Собачьи упряжки шли с трудом. Псы спотыкались, падали и коряжились. Люди часто останавливались.
— Не разберешь, где какая протока… Уже сотни проток прошли.
— Вот юрта, — ответил проводник.
— Его юрта, твоего брата, Ибалка? — спросил урядник Попов.
Проводник ничего не ответил.
В юрту вошли четверо. Когда они распахнули дохи, заблестели золотые пуговицы.
— Полиция! — испугался хозяин.
— Че полиция? Свои! — входя, сказал Ибалка. Старик поцеловал его.
Гиляк Ибалка тоже в полицейском мундире. На ногах у него торбаса и ватные штаны.
— Нам надо попасть на Светлую речку, — сказал офицер.
— На большую или малую? — спросил хозяин.
— На обе. Проведешь нас? Там люди собираются у вас? — спросил урядник.
— Нет, я не видел, — ответил гиляк.
Патлатая старуха стала просить мужа, чтобы он рассказал, что летом туда много людей ходит. И есть люди дурные, крадут рыбу. Убили собаку выстрелом из ружья.
— О чем она говорит? — спросил офицер, улавливая кое-какой смысл по ее жестам.
— Она сумасшедшая, — ответил Ибалка, — че ее слушать!
Вечером офицер читал Жюля Верна, а потом пересказывал содержание фантастического романа Ибалке, а тот хозяевам.
— Тут мно-ого проток! — рассказывал утром старик. — Зачем тебе ходить туда? Там никого нет! Я и сам дороги не знаю. Даже зимой там водопады большие и люди туда не ходят ни зимой, ни летом. Зверей там нет, тайга выгорела…
— Что за водопады зимой? — спросил офицер.
— Не замерзает река и падает! — отвечал хозяин.
Ибалка переводил.
— Почему же ты сам не был? — спросил офицер у хозяина.
— А я не знаю, люди не ходят. Плохое место.
— Как же быть?
Ибалка лукаво улыбнулся и, глядя в лицо офицера, сказал:
— Воздусным бы саром туда! И сверху все видно! Тогда бы хоросо!
У резиденции Егора, около большого костра, сложенного из гнилушек и отгонявшего мошку в этот жесткий летний вечер, стояла целая толпа, и люди все время еще подходили и подъезжали на лодках. Весь день сегодня ждали, что вот-вот поймают и приведут преступника, в погоню за которым хлынула в разные стороны добрая полусотня старателей.
Утром с дальнего участка приехал старик старатель, работавший в одиночку в штольне. Заглянув поутру к соседу на участок одолжить сольцы, он оторопел, увидав там перерубленные тела целой семьи. Только маленький мальчик спасся, забравшись под перевернутую лодку.
Сашка разослал добровольцев в разные стороны и сам ушел на поиски вместе с Василием. И вот уже поздно, а их все нет. «Не на след ли напали? — думает Егор. — Дело не шуточное, преступник взял ружье. Он станет отстреливаться».
Разговор шел о жизни и смерти, можно ли казнить преступника, есть ли право отымать жизнь у человека.
Студент доказывал, что не преступники виноваты, а общество, в котором они являются. Преступник — сломленный человек, он из какой-нибудь несчастной семьи, порождение бедности, пьянства.
Он заговорил опять на свою любимую тему, что общество устроено плохо, а должно быть лучше.
— У государя и у его семьи в Петербурге два десятка дворцов.
— К чему бы это? — спросил Никита.
— А к тому…
— Смотри, парень! — мрачно сказал Жеребцов.
У всех тяжело на душе, и все ждали, что произойдет что-то еще более ужасное. Никто не обращал особенного внимания на суждения Студента.
На прииске и прежде шли подобные толки. Бывало, что старатели ссорились, дело доходило до драк.
— Это сахалинец! — сказал Никита.
— Может быть! Кто бы он ни был, это садист. Это вины с общества не снимает.
Студент пользовался случаем уязвить своих толстокожих слушателей, отнести все беды их темноте, неразвитости.
— Пусть он только попадется! — молвил Санка Овчинников. — Мы ему докажем обчество! — Санка опять приехал с тамбовцами на прииски и опять мыл отдельно от брата. — Вот наш Котяй, к примеру, — сказал он. — Разве ему не жилось на старом месте?
— Что тебе Котяй? Что Котяй? — отозвался из толпы старший брат, и Санка утих, чувствуя в его голосе угрозу.
— Послушай, президент! — улыбаясь, сказал Полоз. — Зачем ты для каждого хочешь справедливости, кому она нужна? Надо разрешить людям жить свободно.
— Убил? Дай с ним расправиться. Надо давить слабосильную мелочь. Что в природе? Дерево растет и глушит все вокруг. Кто слабый, все равно погибнет, вымрет или ослабнет, или будет замедлять развитие общества…
