— Уверена, но не совсем, — с грустью в голосе призналась Олеся и добавила: — Вот погадаю у какой-нибудь цыганки, тогда определюсь. Вот тогда уж выведу тебя на чистую воду! Вот тогда уж держись, товарищ подполковник. Что молчишь, испугался?
Вадим вздохнул.
— Цыганка одна вспомнилась, — признался он, — баба Роза. Зятя у нее недавно убили, дочку покалечили. В психбольнице сейчас.
О других воспоминаниях, тоже не менее болезненных, Вадим говорить не стал. О них Олесе ни к чему знать.
— Цыганка в больнице? Или ее дочь?
— Дочь. Сама цыганка дома. Если хочешь, можем заехать. Только она утверждает, что человеку не дано познать свою судьбу.
— Вот как? — Олеся оживилась. — Интересная цыганка. Правдивая, честная, если от своего ремесла не побоялась откреститься. Ты меня, Вадюша, заинтриговал. С ней обязательно надо повидаться.
— Какие проблемы? Как только окажемся в Рязани, так сразу и заедем.
— Так что же мы тогда лежим? — девушка с визгом сбросила на пол одеяло, — подъем, лежебока! Выходи строиться!
В отличие от Ковалева Олеся верила предсказаниям и свидание с правдивой цыганкой расценивала как обещание прояснить их отношения. А они пока складывались безоблачно и ничего плохого не сулили.
И цыганка это подтвердит.
О знаменательном застолье в баре Вадим отчитывался перед Черенковым долго, почти полчаса, стараясь ничего не упустить. Своеобразный доклад Алексей поначалу воспринимал с прохладцей, даже с равнодушием, но сразу загорелся, едва услышал о предложении Щепихина. И преобразился буквально на глазах, прямо-таки расцвел. Алексей впервые понял истинный смысл задумки с шикарным джипом и только сейчас, если честно, окончательно поверил в полное доверие Ковалева. Рязанский хитрец ни за что не поведал бы обо всех деталях общения со Щепихиным, если бы сомневался в соратнике. О факте встречи, безусловно, упомянул бы, даже рассказал бы кое-что, но о предложении авторитета, о самом важном моменте, наверняка промолчал бы. Это как пить дать. Ну и жук же, однако, этот Ковалев, ну и пройдоха. Не только Черенкова провел вокруг пальца со своей иномаркой, а и местных авторитетов вынудил почесать затылки. Те тоже, значит, задались вопросами о богатстве рязанского подполковника и не нашли ответа умнее, кроме как зачислить его во взяточники. Принять за своего, короче. За человека, с которым можно иметь дело. И пошли на риск, ва-банк, с открытым забралом. Непростой шаг сделали, очень непростой. Интересно, что их вынудило к этому? Могли ведь спокойно сидеть в норках, притихнуть на время, переждать приезд рязанского оперативника, осмотреться — и снова взяться за старое. Может, окончательно обнаглели и вконец утратили чувство осторожности? Или действительно приняли Ковалева за своего? Хм, свой среди чужих. Если так, то нельзя исключать, что золотоноши всерьез взялись за расширение «производства». Выходит, прежних высот и достижений им стало мало.
— Кто он такой, этот Щепихин? — поинтересовался Ковалев, изложив содержание вчерашней беседы. — Что за кадр? У тебя есть что-нибудь на него?
Черенков отрицательно качнул головой, на Щепихина УБОП никакими бумагами не располагал. Честно говоря, Черенков даже не припоминал такой фамилии и был уверен, что через его контору крутой авторитет Щепихин Сергей Павлович ни по каким делам доселе не проходил. Тем более по делам золотым. В принципе не мог проходить, учитывая тишину вокруг «Цветмета».
— Я прямо сейчас дам указание своим орлам взять Щепихина в разработку, — пообещал убоповец, — к вечеру заполучим всю информацию, с этим проблем не возникнет. Я никак не пойму, почему он предложил тебе вынести золото с завода? Может, действительно хотел подставить? Или у них возникли проблемы с транспортировкой?
Детектив усмехнулся. Он сам полночи терзался над этой загадкой и так до конца и не понял, какую цель преследовал Щепихин. Объяснений было несколько, все имели под собой почву — и все отвергались. Да, идея с подставой не исключалась, что ни говори, а устранения опасного детектива хотели и добивались многие его противники, причем не таким «безобидным» бескровным способом. Но цена получалась слишком дорогая, ибо арест подполковника наверняка получил бы продолжение, захлестнув завод, и означал не что иное, как прикрытие золотого бизнеса. Щепихин прекрасно это понимает и никогда не пойдет на то, чтобы собственными руками лишить себя сытной кормушки.
