Агате пришлось встать. Служанки, не слишком церемонясь, стянули с неё простыню, снова оставив обнажённой. Она невольно прикрыла рукой грудь, чувствуя себя неловко под взглядами трёх чужих женщин. Конечно, у неё были горничные, но никогда она не чувствовала себя настолько беззащитной, как сейчас – когда Фадия обошла её по кругу, одобрительно кивая:
– Вот теперь и правда хороша, птичка.
Агата надеялась, что платье ей принесут из тех, что были привезены из дома, и опасалась, что придётся надеть что-то прозрачное, вроде нарядов девушек, которых она увидела, но, кажется, ей полагался какой-то традиционный костюм.
Служанки помогли надеть очень широкие, длиной до щиколоток, шаровары, выглядящие значительно целомудреннее, чем даже привычные юбки. Тонкий дамаст цвета розы, отделанный парчой с серебряными цветами, приятно холодил нежную после всех процедур кожу.
Блуза с широкими рукавами, напоминающая мужскую, из тончайшей белой шёлковой кисеи, по верхнему и нижнему краю украшенная вышивкой, имела такой вырез, что Агата невольно стянула края у горла, но Фадия цыкнула и заколола их булавкой с блеснувшим камушком. Не то чтобы это сильно помогло: ни формы груди, ни даже цвета кожи эта блуза почти не скрывала.
Сверху, правда, полагалось что-то вроде халата – очень плотно прилегающего к спине и свободно падающего атласными, богато расшитыми складками до пола. И совершенно не помогающего прикрыть грудь.
Волосы ей заплели в косы и перевили нитями жемчуга, такими длинными, что Агата почувствовала, как потяжелела голова. Под грубоватыми пальцами надсмотрщицы нижнюю часть лица закрыл тонкий платок, который Фадия собственноручно закрепила у неё на висках. Собственное дыхание сразу показалось слишком частым и жарким, а кровь приливала к щекам из-за того, что при таком количестве одежды Агата все равно чувствовала себя практически обнажённой.
Оставалось надеяться, что этот загадочный Орхан не воспримет её очередной наложницей, а прислушается к её словам.
И почему она только в это верит?..
Кажется, стало ещё темнее. Джонотан с трудом мог дышать сквозь пыльную ткань. Сначала кто-то резко одним движением и не слишком аккуратно разрезал верёвки на запястьях – лезвие чиркнуло по коже, но Джонотан только с облегчением размял затёкшие плечи и пошевелил пальцами, которые болезненно закололо. С подозреваемыми в пиратстве береговая охрана Шарракума не особо церемонилась, но Джонотан не предполагал, что однажды окажется на их месте.
Мешок, пахнущий по€том и солоновато кровью, с головы сняли только перед тем, как грубо втолкнуть в тесную камеру. Он пошатнулся: всё ещё мутило от использования магии и от влияния Вильхельма, но на ногах удержался.
А вот кириос ди Эмери, которого втолкнули следом, упал, словно тюк с соломой, и даже не пошевелился. Хотелось пнуть его ещё разок, и посильнее, но Джонотан присел на корточки рядом и приложил пальцы к шее. Сейчас он бы не рискнул обращаться к магии, чтобы проверить, жив ли кириос. Надо было вернуть себе силы, а значит – набраться терпения. Ещё никогда он не черпал из собственного источника так много.
– Да жив он, собака, – прокомментировал насмешливый голос Вильхельма позади, прежде чем Джонотан ощутил под пальцами слабое, но ровное биение пульса. – Что ему сделается.
Кириос ди Эмери определённо был жив, как и, к огромному сожалению Джонотана, Вильхельм. Пирата, в отличие от них, привели без мешка на голове, да и не вталкивали, словно преступника. Однако они все оказались в одной камере, что обнадёживало. Был шанс, что его самого не казнят сразу, как пирата, без суда и следствия.
Камера была крошечной, с узким, больше похожим на щель, окошком под самым потолком, настолько низким, что Джонотан с лёгкостью мог бы дотронуться до него рукой. А ещё здесь было невыносимо сухо и душно. В горле моментально запершило, а пить и так хотелось нестерпимо. Но вряд ли их тюремщики будут столь любезны, что предложат воды. В камере не было вообще ничего – голые каменные стены и земляной, утоптанный до жёсткости камня пол.
– Какого демона ты устроил, Вильхельм?! – Джонотан поднялся на ноги резким движением, пригнулся и со всего размаха ударил пирата снизу вверх в челюсть.
Удар цели не достиг: Вильхельм ловко увернулся, явно ожидая нападения.
– Не наглей, Джонни, славный благородный пират! – он отклонился и сделал шаг назад. – Не боишься, что я использую против тебя магию? Удивительно, как это ты так увлёкся своим могуществом, что чуть не выгорел?
– Я справлюсь с тобой и без всякой магии! – Джонотан поднырнул под его рукой, резко развернулся и нанёс удар по ногам.
Вильхельм покачнулся и простонал, но не упал, только вскинул руки, защищаясь.
– Обидно проигрывать, да? – хмыкнул он.
– Не так обидно, как быть ублюдочным пиратом! – Джонотан обходил его по кругу, выбирая новое направление удара, мечтая раскрасить физиономию урода по полной. – А тебе? Понравилось в моей шкуре?
