Хайрат покачал головой, тонко улыбаясь, глядя куда-то ей за спину:
– Фадия, твоя новая подопечная – кирия ди Эмери, обещанная господину Орхану, да будут долги и великолепны его дни.
От ворот к Агате подошла, переваливаясь с ноги на ногу, полная женщина с убранными под фиолетовую шаль волосами. Ей было лет сорок, но от сурового выражения лица уже сейчас у рта и на лбу пролегли морщины. А глаза – чёрные, подведённые сурьмой, – и вовсе кидали в дрожь.
– А, новенькая… – пренебрежительно сказала через губу Фадия, оценив Агату с ног до головы так, как на базаре выбирают лошадь подороже. Женщина заворчала по-ануарски, и Агата отчасти перевела, отчасти догадалась о смысле: – Переодеть, отмыть – может, и сгодится, о, смилуйся, господин, над не ведающей душой.
Когда Фадия схватила её за руку и потащила за собой, Агата вывернулась и крикнула Хайрату:
– Куда вы меня ведёте? Дайте поговорить с отцом! Я хочу убедиться, что он в порядке!
Зная Вильхельма, можно было предположить, что тот подвергнул отца пыткам и издевался, лишь бы узнать про эту загадочную цепочку!
Хайрат не ответил, только дал знак Фадии, пренебрежительно тряхнув пальцами.
– Сюда! – рявкнула женщина на энарийском. – Сюда, говорю! И молчи, пока не спросили! Позор, какой позор! – Фадия разразилась тирадой на своём языке, наверняка имея в виду брючный наряд Агаты, а потом больно схватила за запястье и попыталась уволочь вставшую столбом Агату к дальним воротам.
– Отпустите! – рявкнула Агата, доведённая до белого каления, и приготовилась бороться за свою свободу и гордость до последнего.
Но стоило Хайрату скрыться за поворотом, как железная хватка Фадии мигом ослабла. Агата даже споткнулась, не поверив, что желанная свобода далась ей так легко, и хотела было броситься следом за ним, но Фадия, пусть и неожиданно мягко, удержала:
– И куда бежишь? Неприятностей хочешь? – Фадия сокрушённо покачала головой. – Молодая да порывистая… Что птичка. Ну-ну, не сверкай глазами так сурово, я и так вижу, что хороша.
Фадия улыбнулась мягко, весёлые морщинки в уголках её чёрных глаз сделали полное лицо добродушным и открытым, и Агата замерла, не зная, как реагировать.
– Я должна увидеть отца!
– Ну так увидишь! Ты на себя посмотри, – Фадия подтолкнула Агату к воротам. – Какого мужчину ты сможешь убедить, если похожа на оборванку? Ох, птичка, послушай Фадию, умойся и отдохни.
Она настойчиво потянула Агату вглубь сада, та даже споткнулась от такого напора.
– На ногах не держишься, – поцокала Фадия, подхватывая её под локоть. – Откуда ты такая?
– Из Энарии, мой родной город – Варда, на юге, – ответила Агата, перестав вяло сопротивляться и позволяя провести себя в глубину сада к массивным воротам, охраняемым двумя юношами.
Фадия что-то коротко и резко скомандовала. Агата не разобрала слов и подумала, что это больше похоже на какую-то кодовую фразу, словно магическое слово, открывающее двери в сокровищницу из детской сказки. Вот только чувствовала она себя вовсе не в сказке, когда за её спиной с гулким лязгом захлопнулись обитые толстыми листами железа створки.
Подавив дрожь и чувствуя себя слишком уставшей для расспросов, словно последняя вспышка с просьбой отвести её к отцу лишила остатков сил, Агата покорно шла за Фадией.
Дородная женщина перемещалась на удивление проворно для своих пропорций и буквально летела по мощённой крупным камнем, петляющей в пышной зелени дорожке, огибающей холм и весьма круто взбирающейся наверх.
Они миновали дышащий свежестью зелёный коридор пышно разросшегося винограда с тяжёлыми, налитыми соком гроздьями и вышли на небольшую площадку на холме, спускающемся к морю.
Агата жадно вдохнула свежий, горчащий солью на языке воздух и, стиснув пальцы, вгляделась в далёкие волны, словно ожидала увидеть там, на горизонте, знакомые паруса «Госпожи Дикарки». Пена с шипением растекалась далеко внизу, но мерный рокот долетал и сюда – словно свободное дыхание огромного зверя.
– Что ты замерла на солнцепеке? – Фадия развернула её за плечи спиной к морю. – Марш в дом! Ты не смотри, что Фадия добрая. Фадия, конечно, тебя научит управлять всеми этими мужчинами, птичка. Видит солнце, да не опалят нас его лучи, тебе это нужно. Но не будешь слушаться, накажу!
И она вновь схватила её за запястье и поволокла в дом. Вид у неё при этом вновь стал суровый, и Агата с тоской подумала, что хоть та её и назвала птичкой, вот только улететь она может так же, как уплыть, когда была рыбкой на корабле Вильхельма.
– Вы знаете, где мой отец? И где Джонотан? – пропыхтела Агата, шагая за быстро идущей Фадией, которая практически тащила за руку.
– Джо… Джоно… тан? – попробовала повторить незнакомое слово Фадия, обернувшись.
