Думать так о Джонотане, её храбром Джонни, было тошно, но если он будет жив и свободен, то она простит ему даже временное сотрудничество с пиратом.
Агата снова прокрутила в голове всё, что знала. Отец говорил, что в темнице Джонни с Вильхельмом оставались вдвоём, когда его самого освободили. Вильхельм один на свободе… Он должен что-то знать про Джонотана!
– Да. И теперь, раз он нарушил приказ нашего светлейшего – да будет небо над его головой всегда ясным, – этому твоему Джонотану, или как его там, не сулит ничего, кроме отрубленной головы. Это Восток, деточка. Здесь не потерпят лжецов и преступников. Вот видите, я говорила вам, что не стоит беспокоиться о том, кто не стоит и вашего пальца, дорогая.
– Кирия, успокойтесь же, кирия! – Элен, пыталась хоть как-то остановить мечущуюся по покоям Агату.
Она уже раскидала в бессильной злобе все подушки, отказалась от предложенных служанками фруктов и теперь кружила, пытаясь хоть что-то придумать, пока Фадия отправилась, как она сама выразилась, «обрадовать» девушек из гарема обедом с господином Орханом в честь того, что Агата приняла золото и помолвка состоялась. Как будто у неё был выбор!
– Кирия, да остановитесь же! – взмолилась Элен, схватив её за руку и усаживая перед зеркалом. – Не можете же вы такой растрёпанной явиться на обед с женихом! Что скажет кириос ди Эмери?!
– Плевать, что он скажет, – Агата рванулась было, чтобы вскочить, но Элен удержала за плечи и принялась расчесывать её ещё влажные после хаммама волосы. – Он продал меня в гарем! Кирия, вы же понимаете, что он спит со всеми этими женщинами!
– Придержите язык, кирия, – сурово одёрнула Элен. – Если все тут с ума посходили, что допускают подобное, это не значит, что и вы должны опуститься и вести себя подобным образом! Вы благородная кирия, а не девица из публичного дома!
– Неужели? – Агата поддерживала кипящую в груди злость, чтобы не разрыдаться и не смириться с происходящим, рано ещё сдаваться. – Чем гарем отличается от публичного дома?! Тем, что хозяин один и надо ещё подраться за его внимание и благосклонность?
– Будьте благоразумны, кирия, – сказала Элен, ловко заплетая ей косы, и неожиданно нежно погладила по голове. – Посмотрите, как пройдёт обед. Может быть, всё не так плохо и вы найдёте общий язык с господином Орханом. Хоть нравы здесь чудовищные, – Элен поджала губы, – но, возможно, вам достаточно будет дать понять Орхану, что такая красавица и умница, как вы, может быть только единственной. И что к вашему мнению он прислушаться обязан, мало ли какие тут традиции.
Агата так удивилась словам всегда строгой и брюзжащей Элен, что даже злость поутихла, словно свернулась глубоко внутри ядовитой змеёй. Она посмотрела в зеркало в тяжёлой золотой оправе, изображающей сплетение ветвей, свет от светильников оживил чёрный глаз искусно сделанной пичужки, и вздохнула, успокаиваясь:
– Кирия Элен, подайте мне, пожалуйста, те украшения, которыми вчера столь щедро одарил меня жених.
И всё время, пока Элен, бормоча что-то недовольное в адрес хозяина дома, помогала ей застегнуть тонкие цепочки, и когда они следом за Фадией шли в сопровождении безмолвных стражей через богато убранные комнаты, Агата больше не проронила ни слова. Она подумала, что может быть, ей стоит довериться Элен. Всё-таки та была сейчас её самым близким человеком, у них одна Родина и одна вера, а разногласия пусть останутся в прошлом. Пришло время объединиться против общего врага.
Агата хмыкнула сама себе, не определившись, кого именно назвала в мыслях врагом в первую очередь: властолюбивого и самоуверенного Орхана, отца, который сам не ведал, на какую сделку соглашался, Вильхельма, по чьей вине Джонотан в опасности, или всех их вместе.
Только Элен, очевидно, не поддерживала того, что происходило, а гарем и обычаи Востока и вовсе приводили набожную компаньонку в ужас. Агате хотелось верить, что отец нарочно взял с собой именно Элен, но она не позволила надежде смягчить её сердце.
О том, как отец мог поступить так с ней, она подумает потом: либо, когда окажется на свободе, либо, когда все закончится так, как он и запланировал. А пока ей нужен хоть какой-то план. Может быть, стоит попробовать соблазнить Орхана? Не зря же она выслушивала этих одалисок – прислужниц в гареме.
Сердце неприятно сжалось, когда она представила себя у ног Орхана и после, натирающую его тело маслом… Мысли перескочили на Джонотана. Хорошо, что он сбежал! Наверняка он её ищет, но до обряда осталось каких-то полтора дня. А этот Вильхельм… он словно в насмешку разгуливает на свободе и развлекается с местными девицами, хотя вот чья голова по праву должна украшать стены этого дома!
«Вильхельм! Ну конечно!» – дурацкая туфля снова соскользнула с ноги, и Агата замешкалась, отставая от Элен и Фадии.
– Кирия!
– Госпожа!
Они на удивление синхронно повернулись, практически сразу обнаружив, что она не идёт рядом, и Агата моргнула и улыбнулась, потому что ей пришла в голову совершенно безумная мысль.
