Пройдясь по пляжу, Камилл опять вернулся на высокий берег, где ему довелось быть свидетелем разговора старого Корра с сыном и внуком. Настолько окружающие скалы и вид отсюда на оконечность мыса совпадали с ландшафтом из сна, что Камилл сейчас уже не стал бы называть те видения сном. Он непроизвольно стал осматривать землю под своими ногами, как бы желая найти следы своих предков. Скалистая площадка была покрыта нетолстым слоем почвы, перемешанной с мелким щебнем, и следов былого здесь не могли бы отыскать даже специалисты-археологи со своими кирками и лопатами.
Следы от наших предков тавров остались душах, поэтому мы в самых трудных условиях помним о своей единственной родине и, преодолевая сопротивление злобных сил, возвращаемся на землю, в которой наши тысячелетние корни.
Камилл долго сидел на склоне у горы Аю-Даг, высматривая неизвестно что в голубом пространстве. Но лодки с греческими пиратами, как тогда, у берега не появлялись. Только медленно передвигались вдали какие-то суда, казавшиеся отсюда маленькими конструкциями из серых кубиков.
Ближе к вечеру он вышел на шоссе и на попутке доехал до Симферополя, где и явился к Асану, все еще живущему без прописки в квартире своей законной супруги Светланы, уже родившей славного мальчишку Руслана.
Утром Асан поехал по своим коммерческим делам, перед тем забросив Камилла на возвышающиеся над нынешним Симферополем скалы, в местность, издавна называемую Керменчиком, то есть «маленькой крепостью».
- Здесь останки великого города Неаполя Скифского, - с таким пафосом произнес эти слова Асан, что можно было подумать, что именно он возводил когда-то этот город.
Камилл, коренной симферополец, в годы оккупации исходивший многие места родного города, здесь, тем не менее, никогда не бывал.
Но тут я, по-видимому, не вполне точен – разве не эти именно места посетил он в правление великого царя царей Скилура? Сложно все это…
Сам Камилл после того, как с узнаванием рассматривал ландшафт возле Аю-Дага, уже не сомневался, что он, неведомо как и неведомо в какой ипостаси, действительно посещал эти исторические места в те времена, когда там происходили увиденные им события.
Он посидел на камне, стараясь представить себя вновь в покоях царя Скилура, обсуждающего государственные проблемы со своими приближенными. Но стертый временем с земной поверхности город его предков не мог помочь его воображению увидеть в окружающем разоре былое величие…
Еще в Москве Камилл расспросил своего многознающего отца и многопомнящую маму о месте, где находилось имение Бадана. Отец пояснил, а мама, которую в детстве не раз возил, оказывается, в родовое селение ее отец, уточнила пояснения своего мужа, в результате чего Камилл имел на руках вычерченный на бумаге план для поиска имения своих дедов. Но село Бадана давно вошло в пределы города Симферополя и, как с грустью установил Камилл, на месте его располагалась автобаза…
Теперь надо было побывать в Бахчисарае. Утром пораньше Асан на своих «Жигулях» повез московского гостя в столицу ханов. Камилл не рассказал Асану о причине, заставившей его посещать то одно, то другое место в Крыму - уж очень необычной была эта причина, и не каждый воспринял бы объяснение Камилла должным образом.
Асан уехал, а Камилл поначалу пошел в Хан-Сарай, но его сейчас интересовали не покои ханского дворца, в котором экскурсантам демонстрировали кровать, на которой изволила спать приезжавшая в Крым Екатерина, а сады, окружавшие многочисленные строения.
По всей вероятности, соображал Камилл, красавица-царевна Лейля проживала все же не в самом ханском дворце, а где-то неподалеку. Камилл взобрался на высокую бахчисарайскую улочку, с которой можно было окинуть взглядом окрестности дворца, и понял, что тот сад, в котором царевна встречалась с молодым воином, давно выкорчеван, а территория его застроена какими-то непристойными для древнего Бахчисарая домами. Что тут поделаешь?
Вот уж, действительно, - «все расхищено, предано, продано»…
Дождавшись маленького автобуса, курсирующего между Бахчисараем и Симферополем, Камилл вернулся в дом Светланы и Асана.
Утром следующего дня Камилл уже прибыл в Старый Крым и постучался в ворота шамилевского дома.
Шамиль очень обрадовался неожиданному приезду Камилла. В тот же вечер, оповещенные сыновьями хозяина дома пришли жена Фуата Хафизе, их дочка Алиме с мужем Абхаиром и полугодовалым сынишкой. А Февзи пришел с женой и с двумя уже детьми, и вместе с ним пришел гостящий у него Володя. И, конечно, пришел Керим.
Разговор под развесистым ореховым деревом поначалу шел о Фуате, который отбывал свой срок в лагере на Урале. Хафизе рассказала, что Фуат держится молодцом, даже поправился и посвежел.
- Ну конечно, никаких забот! На полном государственном обеспечении! – сидевшие под навесом во дворе мужчины и женщины невесело посмеялись. Не смеялась только Хафизе.
Посмеялись, потом погоревали, вспомнив Мустафу, объявившего в заключении очередную голодовку.