— В нашем полку прибыло! Не переживай, поначалу трудно вникнуть, но у тебя получится. Ты не первый, которого я совращу Золотым веком и его ценностями. И гарантирую, станешь его фанатом. Совращать?
— Совращай. — Я обреченно кивнул. — Только медленно и постепенно, чтобы я понял, о чем речь.
Она кивнула.
— Скажи, вот ты слушал мою музыку на неделе?
— Конечно. Все переслушал. Почти.
— Что можешь сказать о ней в целом?
— В целом? Ну… — Я задумался. — Сейчас так не играют.
— Почему? — Она смотрела на меня с легкой ехидцей, как бы проверяя интеллектуальные способности.
Я задумался. Хороший вопрос. Я чувствовал, ощущал, это есть в записях Бэль, но нет в современной эстраде, но как объяснить музыку словами?
— Какой-то драйв, безумие, что ли. Не знаю. Не ритм, а именно… Ну, это когда музыка вытягивает из тебя что-то или, наоборот, проникает внутрь, заставляя тело делать то, что нужно ей, а не хочешь ты.
— Ты сказал правильное слово. Драйв. — Ее глаза довольно заблестели. — В нем все кроется. Даже в медленных композициях есть этот скрытый драйв. Так?
Я кивнул.
— А ты знаешь, что со времени последней битвы парусного флота до создания полностью бронированных океанских флотов прошло каких-то тридцать лет?
Резкий переход. К чему он — не понял, но честно отрицательно покачал головой.
— А с момента отрыва от земли первого самолета и до первого полета человека в космос — жалкие полвека?
— И что?
— Мир в те годы развивался такими темпами… бешеными, нереальными. За тридцать лет он менялся полностью, от старого ничего не оставалось. Компьютеры, генетика, атом, нанотехнологии… Ты не представляешь, сколько всего было тогда изобретено и за какие ничтожные сроки!
Это был бешеный мир, Хуанито. Это было время… очень быстрое. Их музыка, их искусство — все их искусства — все развивалось так же, было подчинено эпохе. Потому они и слетели в итоге с катушек — реалии жизни не успевали за их развитием. Они перемудрили сами себя, наши бравые предки.
А ты знаешь, что со времен Золотого века не сделано ни одного стоящего открытия?
Я засмеялся от всего сердца. В ее речи были спорные моменты, с которыми можно было согласиться или нет, но сейчас она сказала полную чушь.
— И не надо смеяться. Назови мне хоть одно изобретение, ГЛОБАЛЬНОЕ изобретение, сделанное за последние четыреста лет? Такое, что продвинуло человечество на качественно новый уровень?
Я начал перечислять известные мне изобретения, приходя к выводу, что почти все они касаются оружия. Бэль скептически покачала головой:
— Нет и еще раз нет.
— Почему?
— Ты говоришь о вещах… неглобальных. Путаешь эволюцию и революцию. А я прошу назвать научные революции.
— ?!!
— Хорошо. Смотри, генетика. Люди до ее открытия знать не знали, что такое гены, а потом смогли накормить миллиарды людей, создали модов, улучшив себя самих. Понимаешь?
Кажется, начал.
— Электронные технологии, сети, виртуал — это все продукт одного-единственного изобретения под названием ЭВМ. Предназначенного решать чисто математические задачи. Он был изобретен…
— Понял, — перебил ее я.
— А известно тебе, что все… не так, ВСе, что мы сегодня имеем, — от виртуала и сетей до систем ведения боя эскадрой линкоров — существовало в начале двадцать первого века?
Я вновь скептически хмыкнул. Неуверенно, но пока еще надеялся, что она не сможет доказать правоту. Напрасно.
— Да, существовало. В более примитивной форме, доступно было не каждому, с очень большой дифференциацией функций… Но все это БЫЛО.
Пауза.
— Со времен Третьей мировой войны, Хуан, мы не изобрели ничего нового. Наши истребители летают лучше, дальше, выше, космические корабли перелетают с планеты на планету за несколько дней, а не за месяцы и годы, наши двигатели экономичнее и мощнее в тысячи раз, у нас много новых композитов, из которых мы строим сверхпрочные купола и космолеты… Но это те же самые купола, что возводились сто и двести лет назад, те же самые корабли, что несли пионеров Марса и Юпитера, те же истребители, что использовались в Четвертую и Пятую мировые.
Мы не регрессируем, нет. Но и не растем. Мы, весь наш мир, четыреста лет топчемся на месте.
Четыреста лет стояния против их двух сотен бешеной гонки быстрее самого времени. Ты не задумывался, почему так?
Вот теперь она точно меня озадачила.
Я никогда не задумывался о таких вещах. Прогресс? Все свято верят, что он есть, каждый год защищаются тысячи патентов, выпускаются сотни наименований новой продукции. Новая техника, новые продукты, сделанные из воды и углекислого газа, которые не отличишь от настоящих по вкусу и полезности и которые в разы дешевле…
…А оно вон оказывается как. Все относительно, главное — точка, откуда смотреть. Относительно и наше общество, закостенелое и консервативное, не принимающее новых идей. В этом заключался смысл нашей дальнейшей беседы.
