Исчерпывающая характеристика. Кажется, я начал ее уважать. Тогда получается, что за ее игривостью стоял не разврат пресытившейся бездельницы, а интерес коллекционера? М-да!
— Себастьян — тюфяк, — продолжала моя спутница. — Одни понты, а она… истинная дочь Железного Октавио!
Кажется, лежащая в кармане карточка обожгла. Решение не звонить только окрепло.
— А Фрейя?.. — Я и сам не заметил, как назвал принцессу по имени. С кем поведешься… — С ней она тоже верткая?
Бэль отрицательно покачала головой:
— Нет, с ней искренняя, и они настоящие подруги. Но с другими… Я видела, она дала тебе визитку?
Отрицать было бы глупо.
— Не связывайся с нею, Хуан. Она может мимоходом раздавить, уничтожить, посмотреть, что получилось, и пойти дальше. Просто ради интереса. Это страшная женщина!
— Да я как-то и не собираюсь… — Я иронически хмыкнул. — А еще говорят, что они с принцессой… не только подруги.
Бэль, как истинная венерианка, безразлично пожала плечами:
— Ну и что? Когда-то были. Все проходят через подростковую дурь. Но сейчас они просто подруги, точно тебе говорю.
Вот даже как. Интересное обоснование принципа «подростковой дури». Надо взять на вооружение и самому в случае чего отмазываться за все совершаемые ошибки.
— Ты ее боишься?
Бэль напряглась. Я пояснил:
— У нее большое будущее. Когда-нибудь Фрей станет королевой, и ты можешь оказаться… не в фаворе.
Ответом мне стал смех.
— А, ты в этом смысле. Нет, в этом не боюсь.
— А ты о чем подумала?
Девушка задумалась. И лишь минуты через полторы сумела сформулировать:
— Сильвия вне политики, Хуанито. Ее отец и брат что-то крутят, интригуют, а она — сама по себе. Она очень устойчива и удержится у власти в любом случае, при любых обстоятельствах и любом режиме. В этом ее сила.
Пауза.
— А что, режим может измениться?
Лицо моей спутницы и так было серым, но она ответила:
— Дай бог, чтобы нет.
В этом я был с нею согласен.
Беседа вновь зашла в тупик, но на сей раз оживить ее решилась она:
— Кстати, кто-то мне обещал показательные выступления…
Ее глазки хитро прищурились, и я понял, что спорить бесполезно.
— Было дело, припоминаю… — в том же тоне парировал я. — Где?
— Я знаю одно прекрасное место, где можно… — Она предвкушающе зажмурилась.
— Где тебя узнают, — убил я.
— Ой! — От удивления она даже остановилась. — Точно! — А, поняла, это ты специально, чтобы не идти! — сделала она неожиданный вывод, и ее кулачок пребольно впечатался мне в лопатку.
Если думаете, что у девушек легкая рука, — значит, вы не общались с Бэль. Да, она не производила впечатления сеньоры, способной гнуть подковы, но моя лопатка этого не знала и нехорошо заныла.
Я отскочил в сторону, замахав руками:
— И не думал! Честно! Но если тебя узнают — нам же весь кайф обломают?
Аргумент ее убедил.
— Хорошо. Тогда мы сейчас пойдем прямо по улице, и в первом же приличном заведении ты покажешь, на что способен. Договорились?
Я взглянул на улицу перед нами. Центр города, главный купол. «Заведениями» улица кишмя кишела, самые разные, совершенно разных профилей. Где-нибудь да нам «повезет». Жаль.
Нам повезло, и повезло без кавычек. Но то, что последовало потом… выветрило весь скепсис.
Заведение оказалось уютным. Народу было не много — обед, рано. Но на дворе стояла суббота, а выходной день никто не отменял — скоро подтянутся. Группа уже играла, и мне она понравилась. По лицу музыкантов всегда можно определить тех, кто талантлив, одержим искусством, играет не для галочки. Такие способны на все и творят чудеса, а что в кабаках играют… так надо же что-то кушать и на что-то жить?
Бэль, окинув взглядом площадку, смело направилась к ним. Что-то долго объясняла, спорила. К их беседе с фронтменом группы подключились все музыканты, споря и что-то доказывая. Подмывало подойти и послушать, что за пакость она задумала, что даже музыканты не могут прийти к единому мнению, но, поскольку меня попросили «стоять здесь», я стоял.
Наконец договорились. Из сумочки Бэль к ребятам перекочевало несколько золотых пластинок — полагаю, больше, чем они налабают здесь за неделю. Сияющая девушка радостно подбежала и потянула меня за руку на площадку:
— Ты готов?
Нельзя вначале спросить, а потом уже тащить?
— Бэль, диск… — Я поднял вверх раритет, доселе остававшийся в моих руках. Я и забыл про него, а не следовало, если он стоит СТОЛЬКО…
Это всегда так: люди, неспособные почувствовать, сколько стоит вещь, неспособные за нее заплатить заработанными деньгами, не могут ее и оценить. Я всю дорогу нес его в руках, хотя его могли выхватить, выбить, нечаянно сломать. Я мог и сам его нечаянно уронить! Диск стоимостью в сто зарплат! От последней мысли сделалось дурно.
Бэль, как человек, способный заплатить за такое, снисходительно улыбнулась и повела меня к стойке.
— Сеньор, не могли бы вы быть так любезны и сохранить вот это? — Она протянула мой подарок бармену. — Мы с сеньором хотели бы потанцевать, а эта вещь — семейная реликвия…
— Разумеется, сеньорита. — Бармен радушно кивнул и убрал мой подарок за стойку.
— Пойдем. — Она вновь потащила меня на танцпол.
— Но…
