— Не дрейфь, это входит в их программу. Вот так, без доспехов. Если они забывают выученные ранее уроки… Пусть лучше мы спишем их сейчас.
Да, в логике не откажешь. Дикой, первобытной логике пещерного человека, ежечасно борющегося за существование. Выживает сильнейший, это закон природы. И если бы не я с этой демонстрацией, они бы придумали девчонкам другую пакость. И постоянно придумывают, чтобы держать в тонусе, чтобы не расслаблялись. И так до тридцати пяти лет…
Меня снова передернуло. Но «Вторая» на тот момент уже отвернулась, переключая на терминале канал связи.
— Девочки, еще раз, теперь пятая дорожка. Установочное время то же — пять минут.
— Пятая? — я отошел от «спящего режима». «Первая» пояснила:
— Она не намного сложнее.
Ее напарница уже запускала механизм построения модулей, но уже на змейке с цифрой «5».
— А тебе совет: попробуй определить, в чем их преимущество.
— Во всем, — зло усмехнулся я.
— Ты низко себя ценишь! — возразила не оборачиваясь «Вторая». — Ты тоже так можешь. Не за пять минут, но за десять — запросто. Смотри, наблюдай, что и как они делают. Потом расскажешь выводы.
Это зрелище заворожило еще больше. Здесь в движениях девочек чувствовалась некая злость, борьба. Предыдущую трассу они проходили как бы с ленцой, тут же реально бодались. Я смотрел на каждую, внимательно, на каждый снаряд, как они его проходили. Девочек было восемь человек, дорожка не такая длинная, и, кажется, успел кое-что понять. Они не показывали чудеса ловкости, их скорость нельзя назвать запредельной, это было…. Просто очень быстрое принятие решений. То же самое я видел и в Норме, и в Мишель, когда она оприходовала меня на татами. Они будто чувствовали мой удар, как он будет проходить и с какой силой, будто знали, обладали даром ясновидения; здесь же появилось стойкое ощущение dйjа vu, ибо девочки делали то же самое.
Как? Как у них это получается? Как может человек так остро чувствовать опасность? Это до какой же степени нужно развить его в себе? Или дело не в чувстве опасности? Тогда в чем?
На самом деле девочки не были богинями. Они ошибались. Но ошибки их были какие-то незначительные, нефатальные; они легко отступали и исправляли их, двигаясь дальше. Пару раз кому-то попадало, но вскользь и несильно — в последний момент они умудрялись уйти из под основного удара. Снова это «как?».
— Ну и? — обернулась «Первая», когда последняя из восьмерки выбежала наружу.
Я лаконично поднял вверх большой палец.
— А выводы?
Я поделился. И поделился тем, что не представляю, как такого можно достичь. На мои слова вся троица лишь загадочно улыбнулась.
— Пятнадцать-четыре не прошла, — вдруг подняла руку в сторону секундомеров «Вторая». «Первая» тут же активировала внутреннюю связь.
— Девочки, незачет. Пятнадцать-четыре: пять — ноль две.
Отдыхающая невдалеке восьмерка обреченно выдохнула, кое-кто даже издал нехарактерный для хладнокровных амазонок-спартанок стон. Значит, обычные они, живые, не роботы. Я улыбнулся. Что не укрылось от внимания Катарины, которая улыбнулась в ответ:
— Как будто кому-то в этой жизни нравится учиться!
— Дело не в учении, — возразил я. — А в принуждении, в мотивации.
Она не стала спорить, лишь пожала плечами.
— Болонская система обучения благополучно провалилась. Чем жестче давление преподавателей, тем умнее, в нашем случае сильнее учащиеся.
Теперь спорить не стал я. Это попахивает долгой заумной дискуссией, а оно мне ни к чему.
— Готовы?
Это «Вторая», по связи. Девчонки закивали.
— Трасса та же. Меняем установку. Четыре с половиной минуты. Пятнадцать-один — пошла!
Как только первая из девчонок скрылась за люком гермозатвора, одновременно появившись на ставшем огромным экране визора, я забыл, что надо дышать и во все глаза смотрел, что будет дальше.
— Это тест на ускорение, — незаметно подсела сзади Катарина, дыша в затылок. — Они уже знают трассу, но время им выставили предельно маленькое.
— В чем сложность? — не понял я.
— Предел есть у всех. Предел скорости. Теперь, зная трассу, они не могут ошибаться. Одна ошибка — и задание провалено, они просто не успеют.
— Они что, так хорошо запомнили трассу, с первого раза?
Катарина отрицательно махнула черной копной.
— В том то и дело. Ошибиться может каждая.
Да, извращенки они все, в этом корпусе. Чего только не придумают!
— Вы и правда спишите их, если кто-то провалит тест?
Сеньора майор загадочно усмехнулась.
— Нет. Их — нет. Но им об этом знать не стоит.
— Слишком большие, да?
— Угу.
Девочка на экране, переходя из одного вращающегося кадра в другой, бежала, прыгала, лезла, карабкалась, ползла, кувыркалась — делала все, на что способен организм в стремлении выжить. Да, это спринт, и крайне жесткий спринт, в этом я убедился, когда она, еле стоящая на ногах, выйдя их люка прислонилась к стене, отдышаться. Она что, вообще не дышала, пока бежала?
— Видел? — вновь усмехнулась сеньора майор.
— Сколько для этого надо учиться? Чтоб так мочь?
— Минимум три года. Про тебя сказать не могу, ты не вписываешься в наши программы.
