— У вас слишком высокая самооценка, молодой человек. Вы забываете, что вы — всего лишь заурядный юноша, каких миллионы. Да, у вас есть некие таланты, есть смелость, достаточная, чтобы бросить вызов сыну столь известного человека, как сеньор Кампос. Известного своей жестокостью, обращаю внимание, и беспринципностью. Да, при некотором стечении обстоятельств вы смогли обратить на себя внимание власть предержащих. Но поверьте, дону Виктору проще и интереснее разговаривать с ними, с власть предержащими и их представителями, а не угрожать или предупреждать о чем-то сопливого мальчишку.
«Сопливого мальчишку». Звучит обидно, но, пожалуй, он прав. Во всем, кроме одного. Ранение и унижение его драгоценного отпрыска некой сеньорой де ла Фуэнте, известной на всю планету гонщицей. Ради выяснения деталей ЭТОГО события можно было бы и организовать мою доставку в удобную ему точку. Просто это событие произошло несколько позже, потому выпадает из контекста разговора. Но именно благодаря ему я сейчас еду в неизвестном (для себя) направлении на… Допрос?
Пусть будет «разговор». С одним из самых влиятельных криминальных боссов столицы. Что мало отличается от допроса.
— Но все же, вернусь к заданному вопросу. Вы так и не ответили, сеньор Шимановский, почему не удивлены, и более того, не боитесь сеньора Кампоса. При том, что являетесь косвенным соучастником нападения на его сына, которое окончилось, замечу, его ранением. На мой взгляд, такие вещи гораздо серьезнее визита всех королев Солнечной системы вместе взятых!
Я улыбнулся.
— Все просто, сеньор. Взаимоотношения сеньора Кампоса-старшего и сеньоры де ла Фуэнте — это только их взаимоотношения. Я не участвовал в том инциденте. Более того, именно Бенито устроил ей «коробочку» и напал первым, она лишь защищалась. Так что здесь я чист перед доном Виктором, ему не за что мстить мне. Возможно, Бенито считает иначе, и с удовольствием всадит мне заточку в спину, но согласитесь, это уже другая история.
«Начальник охраны» удовлетворенно кивнул — я его убедил. Действительно, «по понятиям» не прав Бенито, и этот вопрос, по словам Катарины, решился на следующий же день. А я…
Я — свидетель, не более. Которого можно вежливо допросить, но не стоит трогать. Потому, что от этого шага дона Виктора предостерегла императорская гвардия. Пускай мои отношения с корпусом не заладились, но должен пройти как минимум год непрерывной слежки за мной, чтобы «забыть» о предостережении настолько могущественной организации. По моим непрофессиональным оценкам, конечно же.
Дальше мы ехали молча. Я воспользовался моментом и ушел в себя, вспоминая прошедшие два дня, анализируя и пытаясь выработать стратегию предстоящего разговора. Действительно, я подозревал, что он состоится. Не с дурачком-Бенито, а с его влиятельным папашей. Я сильно достал его, ведь любой неспециалист способен определить по записи, что именно я хотел сделать с Бенито в фонтане, а попытка убийства сына мафиози… Это серьезно.
И история с Катариной — та еще песня. Да, его предупредили не трогать меня, но он и не трогает! Его люди вежливо попросили сесть в машину, абсолютно добровольно! Нет? А докажи, что не добровольно.
В общем, я не был удивлен. Но очень сильно волновался. Не каждый день тебя везут для разговора с крупным мафиози. Чем такая беседа может закончиться — не имел ни малейшего понятия, но вряд ли меня просто угостят чаем и зададут пару вопросов. Что-то все равно случится.
Что?
Вчера я гулял весь день и весь вечер. После Маленькой Гаваны съездил в Центральный парк, долго бродил по нему, сходил на то самое место, где впервые встретил Бэль. Посидел там на краю плиты, повздыхал и пошел обратно. Чего хотел добиться этим походом? Встретить ее там вновь? Не знаю. Может быть, где-то глубоко в душе. Замучила ностальгия? Нет, наверное. Ностальгия мучает тогда, когда ты все для себя решил, и от этого что-то потерял. Я же боюсь принимать решение, а значит, не могу ничего потерять по определению.
Да, я трус, я слабак, знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Лучше забыть ее сейчас, не зная, ни кто она, ни что потерял или мог иметь, чем знать все и страдать от этого. Пусть во мне останется образ чистой душой немного наивной девочки, которой понравился простой парень с улицы, и ради которого она была готова пойти на многое, чем проверенная информация об Изабелле такой-то, известной всему высшему свету неадекватной шлюхе, переступающей через людей, как через мусор.
Да, я трус. Но пока не определюсь с точкой зрения на самого себя, я не приму решения относительно нее. И еще, слова матери о том, что она до сих пор не нашла меня, после всего, что произошло между нами в субботу, хотя могла это сделать двадцать раз, не выходили из головы, создавая дополнительный дисбаланс в душе.
