Золотая планета полностью

— Давай, давай, ягодица жабья, нажми! Вот, еще, еще! Все, две тридцать три! Три секунды в минус, не вложился. Пересдача!

Паренек, без сил упавший навзничь, кивнул и попытался отползти в сторону. Спорить с «Сержантом» бесполезно, все мы хорошо знаем это. Не первый год учимся.

Ох и скотина же этот «Сержант»! «Останешься после занятия драить зал!..» Меня зацепили эти его слова, его взгляд и тон. Он говорил так, будто никто и никогда не сделает этого не то, что за две, а то и за три минуты! Будто это выше человеческих сил. Но спорить и что-то доказывать я не собирался, это нужно мне, мне самому. Доказать самому себе, что школьная полоса — игрушки, что я пройду ее и именно с оружием — хорошая цель для поднятия собственной самооценки. Для начала…

Физкультура, или «Военная подготовка (практика)», проходит у нас раз в неделю, но сразу у всего потока, у трех групп. Для этого выделяется ни много ни мало три пары подряд. Девочки занимаются отдельно, у них два своих тренера, но рядом, на соседней половине спортивного зала. Зал этот по размеру сравним с футбольным полем, потому можно сказать, что они сами по себе, мы — сами, хотя тесты сдаем вместе. У нас свои два тренера, и дисциплина в зале поистине воинская: ни о каких шашнях с девочками, своеволии и всяких делах, какими мы занимались на занятиях в муниципальной школе, тут нет речи. Любое нарушение правил карается вплоть до исключения, особенно, что касается вопроса с девочками.

Я зашел в тренерскую. Второй тренер, «Гора», как прозвали его за мускулатуру наши предшественники, пил чай, самозабвенно читая нечто с развернутой планшетки. Подойдя ближе, я рассмотрел, что — новости футбола.

— Сеньор тренер, разрешите обратиться? — вновь вытянулся я.

Тот недовольно свернул планшетку в капсулу и демонстративно пригубил чай.

— Ну?

— Мне нужен игломет.

— А плазмомет тебе не нужен? — хмыкнул он. — Или корабельный деструктор?

Я отрицательно покачал головой.

— Он нужен для прохождения полосы препятствий. Хочу попробовать себя с оружием.

«Гора» отставил чашку, во взгляде его появилось недоумение.

— А зачем?

Хороший вопрос. Я пожал плечами.

— Испытать себя.

Какое-то время он приглядывался, затем сам себе кивнул, встал и поманил за собой.

— Пошли. А что «Сержант?»

— Сказал, если не сдам, останусь спортзал драить.

«Гора» рассмеялся.

— И ты все равно решил бежать с оружием?

Я вновь пожал плечами.

— Зря. «Сержант» слово держит.

Да, конечно, в их глазах читалось, что я — выскочка, ради дешевого понта напрашивающийся на большие неприятности. Понимаю. Но мне плевать на их мнение, это нужно, чтобы понять, чего я достиг за эти две недели и могу ли этим гордиться.

Он открыл дверь арсенала, как официально гордо называлась комнатенка, в которой хранилась никому не нужная рухлядь, лет пятьдесят как списанная из армии. Годна она была разве на то, чтоб кидаться ею во врага, когда тот подойдет на неприлично близкое расстояние. Понял я это только после того, как впервые надел настоящий боевой легкий доспех последней модели.

— Держи.

«Гора» протянул мне какую-то штуку, затрудняюсь определить, какую, очень уж древнюю. Зато небольшую и легкую, пистолет-пулемет. Решил пожалеть меня и подыграть?

— Мне нужно «Жало», — безапелляционно отрезал я.

— А «Кайман» не нужен?

Я вспомнил массивные «Кайманы», виденные только у охраны при входе. М-да, тяжелая штука, с такой не побегаешь!

— Нет, «Кайман» не надо. Да у вас их нет! А вот «Жало» будет в самый раз.

«Гора» молча подошел к дальней стойке и принес требуемое. Это не было «Жалом», лишь древняя пародия, пардон, прототип его. Очень старое оружие! Хотя, ходят слухи, что под сотым метром в хранилищах полно таких на случай войны, несколько десятков миллионов — королевство наштамповало их полвека назад столько, что хватит не одному поколению. Случись вторжение, скорее всего именно такими и будет воевать ополчение.

Я привычно вздернул затвор, вскрыл коробку рабочей части, проверил батарейку и магазин. Рабочая часть, естественно, была залита свинцом, батарейка отсутствовала, как и гранулы для игл в магазине. Вернул все на место, взвесил. Да, тежеловата. Но с батарейкой и боекомплектом была бы еще тяжелее. Ладно, сойдет, перевес не фатальный, а трасса — не полоса смерти.

— Древняя очень. И тяжелая, хоть и без боевой части, — пожаловался я внимательно наблюдающему за моими манипуляциями тренеру.

Тот выглядел донельзя довольным, скалился, и скалился не зло — понравилось профессиональное отношение к оружию, пусть и к муляжу.

— Тебе не угодишь!

— О, а вот и Шимановский! А теперь, девочки, смотрим, как проходят полосы препятствий настоящие мужчины!

Голос «Сержанта» так и лучился ехидством. Я бежал последний, передо мной все уже дорожку прошли. Или трассу, как называл я ее про себя по привычке. Ах ты ж сволочь, решил шоу устроить, зарвавшегося выскочку на место поставить?