— Она ангел, сеньор Кампос. Вассал королевы. Завершила свой контракт и живет для себя, в свое удовольствие. И если вы уберете ее «случайно», подстроив какую-нибудь пакость, ну я не знаю, в машину бомбу там подсунув, и эксперты корпуса узнают об этом… Начнется вендетта. И тогда вас не спасет ни собственная армия, ни высокие заборы, ни пластика со сменой документов. Ваши люди разбегутся сразу же, узнав, кому вы перешли дорогу. Они найдут вас, сеньор Кампос. И вы это прекрасно знаете.
Воцарилось молчание. Дон Виктор никак не отреагировал на слова о том, что Катарина — королевский телохранитель, по его лицу не пробежала ни одна морщинка, из чего я сделал вывод, что он знал об этом. Видно, не такой это большой секрет, как пыталась показать мне Катюша.
— Время кидать камни — время собирать камни, — для чего-то процитировал я старика Экклезиаста. Как завершающий штрих своего раунда.
Сеньор Кампос затушил остаток сигары в стоящей посреди небольшого журнального столика пепельнице и вымученно улыбнулся.
— Да, ты прав. И у нее получилось. Она выиграла, я признаю это. Пошли.
Он встал и очень быстрым шагом направился в сторону дома, не оглядываясь. Я вздохнул и пошел следом, чуть не срываясь на бег. Все, теперь его ход.
Мы вошли в кабинет. Рабочий кабинет мафиози? Я с интересом огляделся.
Большие окна, выходящие, естественно, в сад. Большой «директорский» стол с горой каких-то бумаг, папок и большим стационарным визором. Стены и потолок уютного бело-голубого цвета, располагающего к работе и сосредоточению. Обстановка достаточно спартанская, ничего лишнего, никакой роскоши. Вдоль стен мягкие кожаные кресла и диван. На выполненном в минималистском стиле шкафу металлический кубок с надписью
— Присаживайся.
Я сел. Напротив, за дальний конец стола.
— Почему ты рассказал, что она — ангел? — спросил дон Кампос, буравя меня глазами. — Это ведь секретная информация.
— Я не расписывался за нее, — хмыкнул я, вспоминая перекошенное от злости лицо Катюши. — А еще она… Мы немного повздорили на прощание. И это «повздорили» включало в себя обильное рукоприкладство. С ее стороны, естественно. А мне такое обращение не нравится.
Дон Виктор расхохотался.
— И таким образом, раскрывая ее секреты, ты ей мстишь?
Я пожал плечами.
— Отчасти.
— А говоря о ссоре мне, не боишься, что я прикажу убить тебя? Ведь теперь ты лишился ее защиты!
Я отрицательно покачал головой.
— Она умная тетка. И наверняка проверит, и не раз, как выполняется ваша договоренность. Ведь если вы проигнорируете ее… просьбу, получится, что вы ни во что не ставите как минимум императорскую гвардию. И как максимум — корпус телохранителей. А это потеря авторитета, такое не прощают. — Я усмехнулся. — Нет, вы не тронете меня, сеньор Кампос. Хотя я считаю, что дело не во мне, я — повод, чтобы насолить ей. Всего лишь. Вам плевать на меня лично, даже несмотря на наши непростые отношения с вашим сыном. Не так ли?
Он молча вздохнул и потянулся к портсигару за очередным никотиновым допингом. Я же безуспешно пытался прочесть в его движениях хоть что-нибудь.
Да, я сказал о том, что Катарина — ангел, и не жалею об этом. Это она устроила ту заварушку, и теперь только ее авторитет удерживает дона Виктора от расправы надо мной. Я — свидетель унижения его сына, одно это — смертный приговор. Потому чем выше я ее сейчас вознесу, тем больше у меня шансов выжить. Даже если эта стерва мною не заинтересуется, я просто обязан блефовать.
Я наглый, да. Разговариваю с мафиози, как с одногруппниками в школе. Но я умный наглый. Так что пусть Катарина меня извинит — тем более, действительно, лицо еще не зажило от ее кулаков.
Сеньор Кампос подкурил и вновь выпустил струю дыма. Естественно, в мою сторону.
— Допустим ты прав. Во всем, начиная с моего вмешательства в ваш конфликт с Бенито и твоего отчисления, и заканчивая тем, что она будет интересоваться тобой. Хотя бы ради собственного авторитета. Но ты-то умный мальчик, ты, надеюсь, понимаешь, что тебя это не спасет? Я злопамятный, а главное, у меня есть скверное качество, которое бесит моих врагов — я умею ждать. Год, два, пять, десять — я выжду и все равно ударю. Если буду жив, конечно, но на то воля богов.
Я кивнул.
— Разумеется, понимаю.
— И все равно идешь на риск, разговаривая со мной таким тоном и угрожая?
Я демонстративно вздохнул.
— Сеньор Кампос, вы грамотный человек и прекрасно понимаете мое положение. И то, что мне не осталось ничего другого. Да, непочтительно, да, с элементом угроз… Но что я могу сделать еще? Встать на колени и попросить прощения? Лучше пристрелите, это будет честнее и проще.
Он улыбнулся. Я продолжил:
— Я не могу сделать ничего иного, кроме как наехать на вас чужим авторитетом и ждать чуда. Это мой единственный аргумент, первый и последний, как я могу его не использовать?
