— Девочка, мы были лучшей боевой группой корпуса. Лучшей! И остались бы таковой, не будь рядом некой высокомерной дряни, которой наплевать на окружающих и на их чувства. Ты — дерьмо, Бэль. Дерьмо с завышенной самооценкой. Я считала, что ты можешь измениться, повзрослеть, понять людей, или хотя бы осознать, что люди — это люди, а не игрушки и дроиды, обслуживающие тебя. Но ты не поняла, к сожалению. Ты и теперь сидишь, распустив нюни, и вновь требуешь повышенного внимания, хотя знаешь, что не права и за что тебя наказали. Но все ведь должно быть только по-твоему, и никак иначе! Так?
Бэль молчала.
— Не пускают назад, на Венеру? Подлые сволочи! Заперли на вилле или в поместье? Не дают выйти в город? Вдвойне! Выполняют преступный приказ папочки? Втройне!
— Бэль, мы — люди! И мы ничем тебе не обязаны! — выкрикнула вдруг она. Но глядя на бесстрастное лицо собеседницы, сбавила обороты. Некоторые вещи, чтобы давали эффект, нужно говорить только тихо, почти шепотом.
— Это здорово, что ты больше не увидишь своего Хуанито. — Лана хрипло рассмеялась. — Здорово для него. Потому, что он для тебя будет такой же игрушкой, как и все. Куколка в твоем кукольном домике. Я рада, счастлива за него, что он не увидит, какая ты дрянь.
Резануло. Бэль онемела от возмущения, не зная, как реагировать. Наконец, собралась и чуть не набросилась, сжимая кулаки от ярости:
— Не смей говорить так! Это не так! Он!.. Он!.. Он!..
— Что «он»? Ну что «он»? Что в нем такого, что избавит его от твоего презрительного отношения?
— Я люблю его, и…
— Что «и»?
Девчонка вскинула носик:
— И то! Я буду относиться к нему нормально, потому, что он, в отличие от некоторых, нормальный!
— Бэль-Бэль! Какая наивность! Ты действительно так полагаешь?
Она рассмеялась, иронией высвобождая всю накопившуюся негативную энергию.
— Ну, хорошо. Раз так, давай разложим все по полочкам. Я тебе докажу, что ты не права.
— Ну, давай, попробуем! — фыркнула та. Обстановка, раскалившаяся до пиковой точки, немного разрядилась. Голос и движения Изабеллы выражали иронию, но как-то неуверенно выражали. Впрочем, упрямства, чистого, голого, не подкрепленного никакими аргументами, ей было не занимать, и Лана прекрасно знала это.
— Скажи, у тебя нормальные родители? — начала она, чувствуя охотничий азарт.
— Они не… — Девчонка растерялась. — Они тут не при ч…
— Я спрашиваю, у тебя нормальные родители, или нет?! — повысила Лана голос.
Правильно, пусть только попробует сказать обратное!
— Может они не ладят, и в разводе, но они — нормальные и умные люди. Особенно отец, который тебя любит и балует. Что, не так?
— Так, — нехотя скривилась Бэль.
— То есть, у тебя нормальные родители и ты их любишь.
— Да.
— Но при этом постоянно делаешь им подлости! Чтобы позлить, побесить их! И вроде даже не мстишь — не за что. Почему ж так, Изабелла?
Молчание. Лана назидательно покачала головой:
— Они уже устали тебя прикрывать, отмазывать, давить на прессу, чтобы слава о твоих проделках не ушла далеко. Но ты все равно раз за разом выкидываешь фокусы, от которых им раз за разом стыдно. Зачем ты это делаешь?
— Они…
— Да потому, что ты — центр вселенной! — вновь сорвалась на крик Лана. — А они не хотят этого признавать!
Лана чувствовала, как разит словами, будто выстрелами, и ей это нравилось. И как тогда, под марсианским Ярославлем, она получала кайф от того, что результат выстрелов непредсказуем.
— Знаешь, что самое смешное? — усмехнулась она. — В отличие от брата ты вменяема. Эдуардо — балбес, которому охота порезвиться, поиграться с огнем, наплевав на все вокруг. У него зашкаливают юношеские гормоны и отсутствует чувство меры — только и всего. В нем нет принципиальной деструктивной составляющей. Ты же прекрасно отдаешь отчет поступкам, осознаешь, что делаешь больно, но все равно делаешь.
— Это — родители. А то — Хуанито, — попробовала протестовать подопечная, но наткнулась на ледяной взгляд.
— У Хуанито было мало времени узнать тебя. Готова поставить три годовых жалованья, что его постигнет сия печальная участь — разочарование в тебе. И от этого не спасет даже самая сильная и крепкая на свете любовь.
— Он убежит от тебя, — продолжила Лана, помолчав. — Сбежит. Да хоть к той же Сильвии! Почему нет? У нее тоже белые волосы, и в отличие от некоторых, она умеет ценить окружающих!
Бэль передернуло. Волчонок внутри Ланы довольно облизнулся — в яблочко!
— Ты разогнала вокруг себя всю охрану, всех, кого к тебе ни приставляли. Сколько групп открепили от тебя, как «психологически несовместимых»?
Молчание.
— А слуги? Ты можешь назвать мне слуг, которым нравится с тобой работать? При том, что во дворце сложились целые династии, поколения преданных семье Веласкес слуг!
А твои подруги Бэль? Да ведь с тобой дружат только потому, что ты — дочь королевы! Терпят, подыгрывают, зная, что их семьям это выгодно! Закадычные крышелетки, партнерши по безумствам, но внутри они плевать на тебя хотели!
— Это неправда! — вновь вспыхнула девчонка. — Все, обладающие высоким положением, не имеют преданных друзей! Это крест!
