Вы правы, сеньор Шимановский, Бразилия или Аргентина не сравнимы с Эквадором или Парагваем, но просто так задавить право маленьких и слабых большими и сильными еще никому не удавалось. Это кровь, жертвы, волнения и сепаратизм. Хорошо это, или плохо?
Зал молчал. Такого развития темы единичного ответа зазевавшегося ученика никто не ждал. Я же чувствовал себя выпендристым щенком, которого поставили на место. Да, это шпик, он знает, кто в группе посещал мероприятия оппозиции и иных нелояльных короне структур, это есть в его базе данных, но поступил он грамотно — выдавил ненужные мысли из голов остальной группы на примере опускания одного из ее членов, считающгося бунтарем и борцом за абстрактную справедливость. Яблочко!
Я понял, что он спросил бы меня в любом случае, даже если бы я не зевал. Это театральное представление, постановка, на которую я купился, как мальчик. Так мне и надо!
— Так что подумайте, сеньоры, все вы подумайте, что такое монархия и какую роль она играет в жизни общества, — закончил он. — И какую роль играют ненавидимые всеми нами, кстати, ваш покорный слуга не исключение, кланы.
Но ненавидеть — не значит не принять. Иногда лучше жить в хорошей стране с плохими правителями, чем с хорошими, но в плохой.
Да, он меня сделал. Я не нашел, чем ответить, и от этого сильно зауважал его. Остаток ленты я провел в раздумьях, но немного по другому поводу, и пришел к выводу, что шальная мысль, посетившая после прилюдного разгрома, имеет все шансы на успех. Именно с ним, с таким преподавателем, умным и напористым, и стопроцентным шпиком. Потому после ленты ноги сами принесли меня к нему в кабинет.
— Можно?
Тот разбирал лежащий на столе портфель, просматривая какие-то файлы. На звук моего голоса обернулся и с легкой издевкой бросил:
— Что, Шимановский, еще хочешь? Мало показалось?
— Нет, сеньор. Я по несколько иному вопросу… Но вообще да, хочу еще, причем в лицо и без жалости, — улыбнулся я.
Он рассмеялся.
— Мазохист, значит?
— Ага.
Преподаватель кивнул рукой на стул, сам сел в кресло напротив.
— Ну, рассказывай.
Я прокашлялся и попробовал начать издалека.
— Сеньор, я знаю, вы обладаете… Неким весом в неких структурах, и судя по тому, как меня отделали, хорошо разбираетесь в щекотливых моментах… Ну, пусть будет неофициальных альтернативных версиях происходящего в стране.
Он напрягся, но не особо, будто ждал подобного. Его не зацепила даже фраза о «неких» структурах. Уверенный в себе, сукин сын!
— И что же именно ты хочешь узнать такого «неофициального» и «альтернативного»?
— Ну… — потянул я. — Ничего сверхъестественного, просто кое-какие мои рассуждения о системе государственного устройства заходят в тупик, а альтернативным СМИ я верю так же, как и официальной пропаганде. Правды в сетях нет, и я не знаю, где ее искать. Потому решил обратиться к вам, как человеку, знающему подводные камни.
Он задумался, затем усмехнулся.
— Шимановский, ты ведь понимаешь, все, что я могу тебе сказать — мои личные мысли. Это не аргументы, не доводы, не гипотезы, а именно голые мысли, на которые имеет право любой человек. Я отрекусь от них перед лицом чего бы то ни было.
Я понятливо кивнул. Молодец, мужик, перестраховывается, хотя подальше не посылает. Ему нравится эта игра, щекотание нервов в беседе с пацаном. У них, шпиков, наверняка есть какие-то свои заморочки, инструкции и правила, чего можно говорить, чего нет, и кому.
Я потрусил головой, и глядя в глаза, глубокомысленно изрек:
— Мне нужны именно мысли, сеньор. Такие, которые не дадут полного ответа, но подтолкнут в верном направлении. Вы совершенно правы насчет страны, лучше жить в сильной стране с плохими правителями. Но я закончил вашу мысль для себя так: «Лучше знать, чем плохи правители и простить им это, чем не знать, и в один непрекрасный момент разочароваться». Последствия в таком случае будут совершенно иными…
Он задумался, затем кивнул. Кажется, я перешел еще на ступеньку выше в его собственной табели об интеллектуальных рангах окружающих.
— Хорошо, — вздохнул он, — я согласен. Но только мысли. И разъяснения, почему именно тот или иной недостаток можно простить.
— Разумеется, сеньор.
— Что именно тебя интересует?
Я пожал плечами:
— Я долго думал о монархии, о государственном устройстве, о кланах и системе правления, но у меня нестыковка по нескольким моментам. Одна из них, это вопрос, почему она не использует для борьбы против знати корпус телохранителей?
Преподаватель рассмеялся.
— Шимановский, откуда у тебя такие вопросы? Я думал тут нечто серьезное!
— Для кого-то это серьезно, сеньор. Если не знать механизмов и возможностей сторон, что толку вникать в подковерную борьбу между ними?
