— Честность. Я ваш сеньор и не хочу, чтобы вы таили на меня обиду. Лучше сказать людям все в лицо, как есть, чем молчать и допустить, чтобы они потом держали за пазухой камень. Как ты думаешь?
Лана не знала, что думает. Голова ее была занята другим.
— На Венере вы будете считать меня двуличной сукой, подло вравшей в лицо. А сейчас… Сейчас вы переболеете и успокоитесь. К прилету же смиритесь и настроитесь на другой лад, без сцен и обид. Повторю, жизнь не закончена, я вас ценила и буду ценить, вы нужны и без хорошей работы не останетесь. Просто… просто так надо.
Лана кивнула и сникла.
— Понимаю.
— Я доверяю вам, — продолжила Лея. — Всем вам, всему взводу. Ты ведь осознаешь, НАСКОЛЬКО я вам доверяю?
Лана опустила глаза в пол.
— Да, сеньора.
— Вот и хорошо. Присмотри за девочками, чтобы чего не выкинули. Когда прилетим домой, вам дадут звание и месяц отпуска. Заслужили. Теперь все, иди. И подумай, как сказать об этом девочкам.
— Света!
Вставшая уже Лана обернулась.
— Я никогда не забуду этого. Спасибо.
Ее совершенно трезвые глаза выражали доброту и… Сожаление. Она не могла попросить прощения вслух, но делала это вот таким образом — взглядом. И волчонок с Марса понял, что не может на нее злиться.
— Не за что, сеньора. Вы правы, так лучше. Честнее.
Лея улыбнулась.
— Ну, вот и хорошо. Я в вас верю.
И вот еще что. Я пообещала этой шантажистке, что выпущу ее завтра в город. Организуй все по высшему разряду, города империи — довольно опасные места.
— Разумеется, сеньора. — Лана поклонилась.
Бэль сидела, обхватив голову руками и поджав колени на парапете фонтана, что на площадке внизу лестницы спуска в парк. Лана молча опустилась рядом.
— Я не знала, — проговорила девчонка, не поднимая глаз.
— Что не знала? — усмехнулась Лана, стараясь держать себя в руках.
— Что вы не сказали ей. Я просила, чтобы она оставила вас, а она не знала, о чем речь. А когда узнала — отказалась. За что она вас так? — в голосе девчонки слышались обида и непонимание, а еще чувство вины.
— За прошлое, Бэль, за прошлое… — Лана почувствовала, как из груди вырвался обреченный вздох.
Девчонки уже в курсе. Она рассказала, немного видоизменив диалог с королевой, сделав его мягче. Они давно уже списаны, как хранители, с первого дня назначения. В общем, так все и было, но если подать мягче, будет меньше обид и расстройств. Чтобы не пытались отомстить или напакостить Изабелле напоследок — с них станется. А королева? Ей не отомстишь при всем желании, как и его превосходительству, и офицерам. Да и за что мстить? Мать не хочет, чтобы ее дочь охраняли бывшие смертницы? А отец обнадежил их, на время подарив самый высокий из имеющихся статусов? Так он имел полное право так сделать: они — ангелы-хранители, все три сотни девчонок, и кто будет к кому прикреплен, решает начальство. И оно не обязано отчитываться перед подчиненными, на том стояла и будет стоять любая армия, любое силовое подразделение. Захотели — назначили тех, захотели — этих.
А насчет Леи… Как бы поступили на ее месте они сами, каждая из них? За себя Лана уверена не была, и от этого опускались руки, лишая ее ненависти и злости.
— Значит, ты за нас просила? — грустно усмехнулась она.
Кивок.
— Сказала, что вы не виноваты, что это я вас доводила. Специально…
— Я не виню тебя, — она покачала головой. — Все так, как должно быть. Ты здесь не при чем.
— Как вы теперь будете?
— А как раньше были?
— А я думала, вы поможете мне найти Хуанито…
Из груди Ланы непроизвольно вырвался смех.
— Ты и тут думаешь только о себе!
— Неправда! — вспыхнула девчонка. На ее щеках появились обиженные слезы. — Неправда! Просто… Больше никто не станет мне помогать!..
Лана взяла себя в руки. Не стоит давить на нее, разочаровывать. Она только что усвоила сложный урок, если выплеснуть на нее злость и обиду на королеву, тот пойдет насмарку.
— У тебя будут другие хранители, — попыталась подбодрить она. — Лучше. Не такие дерзкие и злые.
Изабелла покачала головой.
— Они не пойдут против воли отца. Никто. А отец не хочет, чтобы я нашла его.
— А мы, значит, пойдем? — Лана снова усмехнулась.
— Да. Вы не такие. Вы сами по себе. Для вас «правильно» важнее приказа.
— Думаешь?
Кивок.
Челюсть Ланы непроизвольно отвисла. Девчонка только что ее озадачила, и над этим стоило крепко подумать, когда пары сивушного коньяка выветрятся.
— Вы мне поможете? — вновь повернулась Бэль, и в глазах ее трепыхалась надежда. — Когда вас сменят?
Лана отрицательно покачала головой.
— Вряд ли нам позволят. Пингвинов считать не пошлют, это хорошо, но другую работу нам найдут, можешь не сомневаться. Такие, как мы, не сидят без дела.
— Жаль. А сама я не справлюсь… — В голосе девчонки послышалась жалость к самой себе. — Я ведь ничего не умею, ничего не могу! Я ведь никто! Слабая глупая девчонка, надутая, как индюк! За меня всегда все делали другие, я ничему в жизни до сих пор не научилась! За два десятка лет!
