Я оказался на земле. Как — не понял, но это точно не из учебного арсенала. И хоть было достаточно больно — тренеры редко щадили нас, особенно этот и особенно сейчас — я получил истинный кайф ценителя от последней его атаки. Круто!
— Я же говорил! — усмехнулся тренер. — Твоя техника хороша для слабых, но шустрых — кто не сможет выдержать прямой удар. Например, когда хулиганы напали, здоровенные неповоротливые дядьки с пудовыми кулачищами. Ты же силовой боец, вот и не занимайся ерундой. Делай то, что реально может тебе в жизни помочь, а это все… — Он пренебрежительно махнул рукой. — …Фигня!
Я вытер кровь из разбитого носа и поднялся. Хотелось поспорить, что с помощью подобной техники меня, силового бойца, уделали какие-то бабы, но не стал.
— Занимаемся! — захлопал тренер в ладоши, и вокруг начался рассос. Он ткнул в грудь еще одному одногрупнику и отошел с ним, но всю оставшуюся тренировку я чувствовал его пристальный взгляд в свою спину.
Поверженный противник тем временем очухался и снова подошел ко мне.
— Давай еще раз?
Как я мог отказать?
Журчание воды успокаивало. Я плеснул ее себе в лицо, смывая кровь и ненужные мысли, которые так и лезли в голову, ставя крест на той благословенной пустоте, о которой мечтал в начале занятия.
— Так ты скажешь, как ты это делаешь? — раздался сзади голос.
Я обернулся. В туалет вошли двое: тот парень, которого я отделал первым, аж два раза, и еще один, которого сделал позже. Оба хорошие ребята, оба каких-то несколько недель назад были примерно на одном уровне со мной. Мы не то чтобы дружили, но общались тесно, считая друг друга братьями по оружию, эдакими членами одной стаи. Случись у кого-то из них неприятность, я не раздумывая приду на помощь. Они, в общем, тоже, но в свои разборки с сынками криминальных шишек я впутывать их не хотел — это простые ребята, да еще безбашенные, меня совесть съест, если с ними из-за этого что-то потом случится (а с такими сорвиголовами обязательно что-то случится). Но врать им, или молчать под укоризненным взглядом… Да собственно, и что с того, что я мод? Чего я боюсь? Модов миллионы, почти каждый четвертый в той или иной степени мод, за столетия долбанных генных экспериментов родилось столько людей, столько перемешалось…
Я выключил воду и поднялся, оставив лицо сохнуть.
— Скажу. Только никому ни слова. Могила!
Они переглянулись, задумались, и оба согласно кивнули.
— Хорошо!
— Не вопрос!
— Это правда важно, ребят. Я сам многого не до конца понимаю, и не понимаю, к чему это приведет, но к чему-то приведет точно.
— Ладно, не дрейфь, не сдадим… — усмехнулся первый. — Что там у тебя?
Теперь задумался я.
— Меня не было долго…
— Мы заметили, — улыбнулся второй. — Тренер лютовал: соревнования на носу, а ты исчез! Знаешь, что тут творилось?
— Но я вернулся же…
— И где пропадал? — хмыкнул первый. — Судя по тому, как ты нас сделал, даром времени не терял!
Я согласно кивнул.
— С ребятами одними пересекся. Которые обещали кое чем помочь. Не спрашивайте, что за ребята, но люди серьезные. Они на меня посмотрели и сказали, что я — мод.
Первый присвистнул, второй же задумчиво покачал головой.
— На что мод?
— Хрен знает. — Я развел руками. — Какая-то боевая модификация, секретная разработка военных. Насколько древняя и насколько секретная ныне — не знаю. Кто-то из моих таинственных предков был выходцем из их генной лаборатории.
Первый вновь присвистнул. Второй же задал не очень приятный для меня вопрос:
— И ты не знаешь, кто именно? У тебя так много предков, кто мог быть выходцем оттуда, чтоб об этом никто не знал?
Первый тут же шикнул на него, но я махнул рукой:
— Да ладно, ничего страшного, пусть знает. Я — сын шлюхи. Она не знает, кто мой отец. Так что это тот еще вопросик.
Второй раскрыл было рот, затем смущенно выдавил:
— Я это… Не знал!.. Извини!
Я вновь махнул рукой.
— Ничего, я привык. Восемнадцать лет для этого было…
…Так что, парни, я понятия не имею как и каким образом, но этот таинственный предок оставил мне неплохую наследственность. Я обнаружил уже три способности. Первую вы видели, скорость, вторая — неестественная выносливость. Те типчики две недели меня гоняли, да так, что думал — сдохну!
Не сдох. Наоборот…
Парни уважительно закивали головами.
— А третья?
— Третья… — Я грустно усмехнулся. — Мне крышу сносит, когда злюсь. Конкретно сносит. Побочный эффект модификации. По нему те типчики ее и определили — эта вещь по ходу на потоке, я не первый, кто ею награжден. Так что у медали две стороны, и я бы не завидовал мне на вашем месте, amigos.
— Да мы и не завидуем… — смущенно потянул второй, но по его лицу я понял, что это не совсем так. По крайней мере было до сего момента.
— И что теперь будешь делать? — с сочувствием спросил он. Я пожал плечами.
— А что мне остается? Родителей не выбирают. Жить, конечно. Только никому, пацаны! Если народ узнает…
Пацаны жестами показали, что они — могила. Да, если народ узнает неизвестно, какая будет реакция.
