Я вновь заткнулся, теперь из инстинкта самосохранения. Что меня поразило, так это маршевый двигатель, работающий на полную мощность, развернувшийся вместе с машиной на сто восемьдесят градусов.
— Ну, идите, родненькие! Идите к мамочке!
Я глянул в визор заднего выхода, ставшего передним. На нашей полосе больше машин не наблюдалось, лишь на хвосте сидело трое преследователей. Еще двое, согласно дорожной карте Катарины, плелись чуть сзади — их пилоты были не менее опытны, но машины весили поболее легких подкупольных бабочек.
— Лови!
Катарина сдавила ладонь, вокруг которой в виртуале вихрилось поле управляющего контура обратной связи в виде ручек, какими в фильмах про старину бравые пилоты управляли истребителями. Машина дернулась. Из обеих коробок по направлению к ближайшему преследователю вылетело нечто, оставляющее за собой почти неуловимый на такой скорости след. Бабах!
Сказать, что он превратился в сияющую звездочку, будет неправильно. Ни в какую звездочку он не превращался. Да и вряд ли в скоростном тоннеле она стала бы использовать что-то подобное. Скорее, это были металлические болванки с минимумом начинки, правда, поставленные на реактивную тягу и оснащенные системой захвата цели. Но эффект получился потрясающий: машина сложилась внутрь себя, вывернувшись наизнанку. По инерции она еще летела какое-то время, затем резко подалась назад, прочь от нас, и вниз. Второй преследователь взмыл к потолку, уворачиваясь от поверженного собрата и сбавляя скорость. Победа!
Сбитая машина падала медленно, как в фильме-кошмаре, и, упав, несколько раз отскочила от пола. Что с нею стало в итоге, взорвалась она или как — не знаю, мы мчались дальше, оставив горемыку наедине с собой. Оба следующих за нею преследователя заметно отстали, но дорожная карта упрямо высвечивала их всех сзади нас. Только после этого Катарина выровняла машину как положено, лицом вперед.
— Уф! Лихо ты! — только сейчас я заметил, что все эти несколько секунд не дышал.
— Лихо, да. Только теперь нам нужно быстрее валить, пока не отключили тоннель. Эти ребята тоже вооружены, и тогда нам точно будет каюк.
Я не стал спрашивать, с чего она взяла, что преследователи вооружены — посчитал это глупым вопросом. Вместо этого задал другой, не менее глупый:
— А могут отключить?
Усмешка.
— Запросто. Чья бы ни была операция, гвардия в первую очередь отвечает за безопасность тоннеля. А нас так вообще недолюбливает. Вставить палки в колеса корпусу, это как… Как…
Она не продолжила, но я понял. Да, ангелочков «любят», это факт. Особенно другие силовики.
— Тогда зачем ты пошла на это?
— Надо выиграть время. Пару секунд. Они легче меня, я не успею свернуть, если что. Нагонят.
— И расстреляют?
— Теперь — возможно. Но если даже и нет, оторваться не дадут. Знаешь что, Хуан, не знаю, как ты, а я не собираюсь проверять, что будет, если они нас нагонят. Пока у нас есть фора, давай попробуем найти, где свернуть, и погонять по-старинке, под куполами?
Вот так приехали. С чего начали, к тому и вернулись. Ну, хоть по магнитке погоняли!
Мы так и не оторвались. Помешала извечная проблема Альфа-Аделины, решить которую не в состоянии ни одно правительство, ни один мэр, ни одна королева. Пробки. Сколько бы ни строилось магнитных магистралей, развязок, трасс общего пользования, линий метро и прочей инфраструктуры, сколько бы денег ни закапывалось в это добро, они были, есть и будут. Всегда.
Где-то через час, когда мы дважды объехали город по различным трассам в поисках свободных, не забитых машинами съездов и шлюзов, Катарина обреченно вздохнула и набрала на панели связи одной ей известный код, небрежно бросив:
— Теперь немного помолчи.
Я и так молчал, но кивнул. В салоне раздался приятный сосредоточенный мужской голос:
— Слушаю?
— Это сто семнадцатая. У меня проблемы. Требуется помощь по коду четыре.
Пауза.
— Понял, сто семнадцатая. — В голосе мужчины послышалось легкое раздражение, но не профессиональное а… В общем, подозреваю, относилось оно лишь к принадлежности ее к определенной структуре, логотипом которой является взлетающий кондор. Как раз то, о чем мы только что говорили. — Твое местонахождение?
— Северо-восточная дуга Большого кольца, по часовой.
Оценивающая пауза.
— Преследователи?
— Две машины купольного класса, два броневика. Вооружение неизвестно.
— Жди, сто семнадцатая.
Меня так и подмывало спросить, кто это. Но просто так предупреждать она не станет, и я молчал, включая всю доступную логику. Итак, мужской голос и презрение в голосе — значит, это не корпус. «Сто семнадцатая» — номерной позывной, ее собственный. Следовательно, она числится в этой структуре. Императорская гвардия?
Скорее всего. Моя спутница переходит на следующий уровень? Подключает к операции стороннюю службу? Почему же раньше не сделала это и к чему разговоры о «некому приказать»? Это скользкий момент, и я терпеливо ждал, когда он разрешится, чтобы все выяснить.
