— Мой отец, действительно, вышел из общины. Он, действительно, смотрел на мир иначе и не ставил религию выше всего остального. Он считал, что мы можем жить в гармонии с латинос, и воспитывал нас с сестрой, всем это доказывая. И мне кажется, — она почти перешла на шепот, — если бы он был жив, он позволил бы мне одевать такие юбки…
Мне стало неловко.
— Он умер, да?
— Да. Разгерметизация. Сгорел заживо. А так же моя мать, бабушка и сестра. Тогда погибли многие из нашего района, более двухсот человек. Можешь посмотреть в сетях новости, «происшествие в Авроре» пятнадцать лет назад.
— А ты?
— А я выжила. — Она опустила голову. — Была в школе. Там сработали аварийные гермозатворы, спасли нас. Мы сидели в маленьком душном кабинете трое суток, ничего не зная, ничего не ведая, пока брешь не залатали. Но когда нас выпустили… — Ее голос дрогнул. — Лучше бы и я сгорела тогда.
— Они все погибли! ВСЕ, Хуан! Ты не представляешь, что это такое! — воскликнула она, и голос ее был полон боли.
Да, я не представлял. И мне стало стыдно. Стыдно за ту ненависть, что я испытывал и к ней, и к ее… Сослуживицам, скажем так. Тем девчонкам в магазине. Они не такие, как Катюша, не все, и мне стоит ввести эту поправку в мое уравнение представления о корпусе, как о целостной системе. Все совсем не так просто, как казалось вначале, и тем более как казалось после пятой дорожки.
— Что-нибудь еще рассказать о себе? — спросила она, приходя в норму.
Я пожал плечами:
— Если хочешь.
Она покрутила головой.
— Не хочу.
— Тогда не надо. Расскажи лучше о корпусе.
— Тоже не могу. Не правомочна.
Mierda! А на что она вообще правомочна?
— Тогда скажи, почему, когда ты врешь, ты испытываешь неловкость за зло, которое выпускаешь во внешний мир, а когда убиваешь — нет? — нашел я другую нестыковку в ее философии.
Она улыбнулась, затем усмехнулась, потом задумалась.
— Это сложный вопрос, Хуан. Понимаешь, я не убиваю тех, кого не считаю этого достойными. Я не принадлежу к «очистителям»
— Просто ты все равно судишь их. Сама, как и они. Кто плохой, кто грешник — достоин смерти. Кто нет — в того ты не стреляешь. Так?
Она вымученно кивнула.
— Да, знаю, это неправильно. Но посмотри с другой стороны. Эти ребята убили двоих при прошлых своих ограблениях. И это только те, о которых мы знаем, а копали мы не глубоко. Ты сам видел, как они нажимали на курки — без сомнений, без страха, без эмоций. Они привыкли убивать, в них нет никаких тормозов. Сколько еще людей они убьют прежде, чем их поймают?
Да, я не бог, чтобы их судить. Но сужу, выливая и это во внешний мир. Это зло, но это зло — меньшее.
— «В конце концов, если боги сами не могут справиться со своими обязанностями, кто-то же должен помогать им»? — перекривил я, озвучив известную и весьма спорную цитату.
Она насупилась, но вступать в спор не стала.
— Думай что хочешь. Но когда я вижу подобного им и мой палец жмет на курок, я не чувствую ничего, кроме отдачи. Это зло, но это мое зло, и я отвечу за него на следующем витке своего Круга Жизни.
Повисло молчание. Девочка озадачила меня, и это слабо сказано. Да, вопросов к ней скопилось море, но я банально не знал, с чего начать. Наконец, отчаявшись, задал вопрос, на который не ждал получить ответа, но отчего-то получил:
— А как вам вообще удалось спланировать такую операцию? Это же сложно, подгадать столько факторов! Откуда вы знали, когда я пойду в магазин? Откуда знали, что они придут грабить его именно в это время? Откуда знали, что в одной из касс есть золото, и откуда узнали про это ОНИ?
Она мило улыбнулась, как улыбаются детям.
— Хуан, ты когда-нибудь видел фокусы? Настоящие, профессиональные?
Я покачал головой. Да, естественно, видел. И даже участвовал в одном из них, когда был ребенком. Какая-то чушь с распиливанием, обман зрения, но очень красивый и эффектный обман.
— Когда ты смотришь неискушенным взглядом, — продолжила Маркиза, — кажется, что это что-то сложноосуществимое, что-то на грани волшебства. Но когда тебе объясняют детали, показывают подробности, как делали это, ты понимаешь, что это просто. Настолько просто, что и сказать нельзя.
Здесь то же самое. Это было просто, очень просто, только нужно знать, что за чем делать. Работа с людьми, дезинформация, обещания, угроза, шантаж, немного золота и два дня на подготовку — вот и весь секрет. Все остальное спроси у Катарины, только она правомочна объяснять подробности.
Логичное объяснение. Доходчивое. И даже спрашивать что-то у Лока Идальги расхотелось. Действительно, фокусы, блин!..
— А ты, как понимаю, сейчас мой телохранитель?
Она кивнула.
— Пока. Пока там не разобрались со скорой и гвардией. Никто не знает, что может случиться с тобою, я должна быть рядом.
— Ты имеешь в виду месть Кампосов?
Она пожала плечами.
— В том числе. И пожалуйста, пока наши заняты, не пытайся от меня отделаться? Я не буду тебе мешать, обещаю, а ты не подставляй меня. Договорились?
Я громко, вслух, фыркнул:
