- Хорошо ловится рыбка-бананка[1]… плохо ловится рыбка-бананка… - бормотал себе под нос Семен, наблюдая, как маленькие, чуть длиннее пальца, рыбки щекотно обкусывали его ступни. Экзотический тайский фиш-массаж. Триста батов за двоих – и сиди сколько хочешь, хоть пока рыбы вообще все ноги не съедят. Ну, или пока следующий желающий не придет.
Когда-то давно он читал Сэлинджера, и остался последний рассказ в сборнике – как раз про рыбку-бананку. Книгу, похоже, прихватил кто-то из гостей, так он и не узнал, что там было с этой самой рыбкой. И хотя Сэлинджер его не впечатлил, название, как и любое незаконченное дело, время от времени всплывало в памяти назойливой скороговоркой. Тем более что некоторые рыбки действительно были… бананки. Длинненькие и желтые. Особенно одна, покрупнее остальных.
Правда, рыбка эта была похожа, скорее, на подгнивший банан. Вся в бурых и черных пятнах. И вообще какая-то вялая и грустная. Больная, может? Она неподвижно висела в мутноватой воде в уголке аквариума, только подрагивали плавники, похожие на крылья мотылька, а ее полосатые, пятнистые и желтые подружки неутомимо штурмовали ступни Семена. Он осторожно пододвинул правую ногу поближе к Бананке – угощайся, болезная, а то ведь, небось, и подступиться боишься, как бы не затоптали в свалке. Рыбка едва заметно покачала головой и не двинулась с места.
Рыбка головой покачала? Ты, Сенечка, часом не перегрелся на паттайском солнышке? Или от Клавочки заразился? Ну ладно, она – из пушки в череп убитая прямой наводкой, а ты-то что?
Семен украдкой покосился на свою монументальную супругу, восседающую на пластиковом пуфике с другой стороны аквариума. Клавдия блаженно щурилась и лучилась счастьем, несмотря на то, что рыбки никак не могли обгрызть с нее лишние килограммы.
…И тут кто-то каак возьмет да каак подбросит в аквариум пиранью, эпически представил себе Семен. И она каак цапнет Клавочку за пятку, а Клавочка каак заорет, да каак выскочит! Тут ему, вроде бы, должно было стать стыдно за такие мысли, но не стало. И тогда стало стыдно потому, что не стало стыдно за мысли. В общем, он совсем запутался и хотел украдкой плюнуть в воду, но тут мимо мышкой прошуршал служитель.
- Как эти рыбки называются? – Семен исхитрился поймать его за штанину.
Служитель чирикнул что-то по-тайски, улыбнулся и убежал. Пора уже вылезать, подумал Семен. Первые минут пять было забавно, щекотно и необычно, потом стало скучно. В конце концов, пусть Клавочка сидит тут и кормит собою рыб хоть до второго пришествия, а он хочет мороженого с ананасами, самую большую порцию. Ему-то худеть не надо – он мысленно показал Клавочке язык и сделал нос, даже двойной нос, из двух рук.
В Таиланд они приехали не просто отдыхать. Семен состоял при Клавочке в качестве мужика-на-все-руки, в первую очередь, конечно, бумажника и переводчика (Клавочкин английский застрял на уровне четвертого класса общеобразовательной школы). А сама она рассчитывала в Паттайе наконец-то
Надо сказать, что пятнадцать лет назад, когда Семен только познакомился с Клавочкой, она была такой же тростиночкой, как эта офисная девочка в приталенном костюмчике. А может, даже и поизящнее. И носила 42 размер – наш, а не европейский. Потом была неудачная беременность, и разочарование Клавочка заедала пирожными… Ну, подумаешь, пара-тройка-десяток лишних килограмм, вот пройдет депрессия, и она сразу же похудеет, разве это проблема?
Но это действительно стало проблемой, потому что неравная борьба с аппетитом и собственным телом стала для Клавочки смыслом жизни. Год за годом она сидела на диетах, пила всякие сомнительные лекарства, ходила на не менее сомнительные процедуры. Иногда ей удавалось избавиться от нескольких килограммов, но потом она срывалась и набирала сброшенное с лихвой. Характер у Клавочки был соответствующий, ибо она знала только два состояния: голодная и злая или объевшаяся и тоже злая.
