– Хорошо, – Таша успокоилась, положила руки на колени, как будто подготавливает себя к какому-то ритуалу, закрыла глаза на пару секунд, потом открыла и спросила: – Ты сможешь почти сразу расплакаться или поругать его за что-то?
– За что?
– Да какая разница!
– Большая разница. Я должна быть подготовленной. Ты его знаешь хорошо, вот и говори мне – за что я могу его поругать? Вот тебе примеры: обувь?
– Чистит каждое утро, блестят как у Кузьмы яйца.
– Мятая одежда?
– Всё выглажено. Не мною, так домработницей. Стопудово!
– Ногти? – Я даже не дала Таше ответить: – Нет, всё, я поняла, он чистюля и к внешнему виду я придраться не смогу. Акцент?
– В смысле? – не поняла Таша.
– Я скажу, что меня раздражает его акцент.
– Нет… не то. – Таша отвернулась и смотрела в окно.
Ничего толкового в голову не пришло и я предложила:
– Тогда придется плакать.
– Причина?
– У меня целлюлит.
– Вот так сразу? – засмеялась Таша.
– Да. У меня большой, просто огромный целлюлит.
– Клёво, мне нравится. Ещё что? Нужно проявить занудство. И ум! Да, точно! Надо о чём-то не переставая говорить. Знаешь, так монотонно, нудно, и очень неинтересно. О чем сможешь?
– О чем угодно!
– Только чтобы было неинтересно, запомнила?
Я кивнула:
– Едем домой?
– Да, и про кулинарию не забудь. Придумай, или расскажи как ты готовишь пирог.
– А как я его готовлю?
– Записывай, – Таша захихикала и попыталась передразнить меня, подделывая мой голос и интонацию: – Эдвард, я считаю, что этот пирог приготовили неумелые повара. Его надо готовить так: в чистую, стеклянную посуду… кстати, а ты знаешь, почему именно в стеклянную, а не эмалированную, например? – И она посмотрела на меня как будто из под очков.
– Поняла, хватит кривляться, – я засмеялась. – У меня нет очков.
– А взгляд у тебя всё равно должен быть как будто они у тебя есть!
– Всё, едем домой. Завтра тяжелый день. У меня главная роль с выходом!
Утро было очень поздним, но, как обычно, началось с прихода Таши и мятного чая под «компанию» нового рассказа:
