В спальне было людно. У ложа толпились нотариусы, врачи. На собольих шкурах возлежала мисс Хрю. Два «робота», неподвижные и громоздкие, словно сейфы, возвышались у дверей.
— Чему вы улыбаетесь, сын мой? — спросил Пшиш, молитвенно складывая руки на груди.
— Дайте ему по шее, — сказал миллиардер и хрюкнул.
«Роботы» двинулись к Пшишу.
— Чему вы улыбаетесь, ваше бессмертие? — поспешно поправился Пшиш.
«Роботы» встали на место.
— Подпись этого типа, епископа, тоже пригодится, — сказал Бэконсфилд. — Ну-ка, распишитесь… вам покажут где…
Фикс протянул преподобному Пшишу завещание.
Пшиш быстро пробежал его глазами, лихо подписал и почтительно склонился перед аппетитной, розовенькой, с позолоченными копытцами, мисс Хрю XXV.
А через час миллиардер предстал перед господом богом, с которым у него были давние счеты. Предстал с улыбкой на устах, очень довольный, что так ловко облапошил своих мелкотравчатых наследников.
По Потогонии шумел, гудел, гремел, грохотал великий свиной бум.
Все газеты были до отказа набиты описанием различных фактов из биографии «золотой свиньи» мисс Хрю, ее дальних и ближних родственников.
Смаковались все перипетии борьбы ошалевших от горя наследников Бэконсфилда с мисс Хрю.
Последняя воля миллиардера оспаривалась. Наследники дружным хором утверждали, что старик впал в слабоумие и во младенчество, а поэтому завещание не имеет законной силы.
В виде доказательства затемненного сознания свиного короля приводился чаще всего тот пункт завещания, который гласил:
«…Родственники мои (следует перечисление более ста фамилий) могут претендовать на мое движимое и недвижимое имущество, а также (следует перечисление различных вкладов и пакетов акций) — лишь в том случае, если мисс Хрю скончается естественной смертью, прожив не менее десяти лет, считая от сегодняшнего дня. В случае же ее кончины ранее установленного срока, все мое состояние должно быть израсходовано на создание и процветание клуба „Алмазный пятачок“, членом которого может быть любая свинья, принадлежащая любому гражданину Потогонии, имеющему состояние не менее миллиона долгингов».
— Это же типичный бред! — возмущались обделенные покойником родственники. — Человек в здравом уме никогда бы не написал — «любая свинья». Всех боровков, значит, он исключает из членов будущего «Алмазного пятачка»!
Приводились, разумеется, и другие доводы, но они были не так внушительны.
Однако Верховный суд Потогонии после консультации с Советом полубогов признал завещание действительным.
— Покойный мистер Бэконсфилд был настолько предусмотрителен, — сказали судьи, — что пригласил на процедуру подписания своей последней воли консилиум врачей, целую юридическую контору и даже преподобного Пшиша…
— Ну, знаете, джентльмены, — не выдержал один из бывших наследников, — Пшиш подпишет и засвидетельствует что угодно. Вы же помните историю с рекламой компании воздушных сообщений, ну там, где на плакате ангел снимает крылья и сдает их в камеру хранения? Позор!.. Поношение святых сил!.. А Пшиш разрешил рекламу, да еще благословил! Сколько долгингов он хапнул за это, а? Неплохо он на ангелах заработал!
Тогда судьи сослались на прецедент, являющийся, как известно, в потогонийских законах одним из существенных оснований для решения суда.
Они утверждали, что даже европейские богачи оставляли своим любимцам — кошкам, собакам — миллионы франков, марок, фунтов стерлингов.
Два раза крупные наследства доставались ослам, три раза — лошадям, по одному разу — морской свинке, обезьяне, петуху и канарейке.
— Что же касается данного случая, — объявил суд, — то свинья облагодетельствована впервые. Просто одного влечет к ослам, другого — к свиньям.
По Потогонии продолжал шуметь, греметь, гудеть, грохотать великий свиной бум. В газетах, в кино, по радио и телевидению давались описания туалетов мисс Хрю и ее дневного меню, сообщался состав солей в утренней и вечерней ваннах, сообщалась информация о выражении глаз свинки на каждый час суток…
В больших количествах были выброшены на рынок пластинки новых записей хрюкен-ролла в исполнении самой мисс Хрю, которая неожиданно обнаружила удивительные артистические данные.
На всех волнах звучало радиоревю «Хрюкнем вместе в танце и песне».
Обливудские кинопромышленники спешно накручивали трехсерийный боевик «Каждый хочет быть свиньей».
В ресторанах появились новые блюда из свинины: «Уничтожь меня, я враг мисс Хрю» (шницель), «Я готова пожертвовать собою, чтоб тебе было вкусно» (котлета отбивная), «Огонь любви к мисс Хрю сжег меня» (жареный поросенок) и так далее.
Знаменитая собака Микки фон Бобенцоллерн, происходящая от собачки Буки, которая однажды чуть не укусила самого Наполеона, устами своего хозяина миллионера Гип Ур Гипа заявила:
— Если бы я не была собакою, то я хотела бы быть свиньей!
Когда мистера Гип Ур Гипа спросили, почему он решил, что его Микки выразилась именно так, миллионер объяснил:
