Когда землю долины купил Бэконсфилд, в купчей было оговорено, что свиной король не может снести этих поселков и выселить жителей. Миллиардер был человеколюбив (если иметь в виду любовь его к одному человеку — самому себе) и хотел владеть долиной единолично.
Для достижения этой цели существовало несколько способов. Один из них заключался в том, чтобы по-отечески убедить рабочих покинуть насиженные места и переехать из чудесной цветущей местности, с огородами, домами, возделанными землями и мастерскими, куда-нибудь подальше. Почему-то, несмотря на убедительные доводы, что где-нибудь там им будет гораздо лучше, жители долины решили остаться на месте.
Фикс пытался подсказать шефу решительный ход:
— Купите эти мастерские и сдайте их на слом, ваше бессмертие. И тогда рабочим негде будет работать и они уедут.
Но Бэконсфилд высмеял это предложение, как не отвечающее его принципам гуманности. Тем более что мастерские принадлежали Лярду, молочному королю, который не хотел, чтобы долина Тюльпанов стала вотчиной его коллеги по Совету полубогов.
И Бэконсфилд нашел самый человеколюбивый выход. Он построил среди рабочих поселков небольшой химический завод. День и ночь на нем производили какие-то краски и кислоты. Заводские трубы по проекту, очевидно, недостаточно опытных инженеров, были сделаны необыкновенно низкими. И весь ядовитый дым не уносился ветром, а стелился по земле, отравляя воздух, траву, животных.
Рабочие подали иск властям. Власти штата, ознакомившись с выводами экспертизы о безвредности дыма и газов для человеческого здоровья, отклонили этот иск с сознанием честно исполненного долга.
Через год от цветущей долины Тюльпанов осталось одно воспоминание: все выгорело, деревья омертвели, на земле не видно было ни одной травинки. Дети ходили бледные, многие из рабочих начали кашлять.
Бэконсфилд, терпеливо ожидавший своего часа, предложил жителям за небольшой выкуп навсегда исчезнуть из долины.
Рабочие переселились кто куда, многие обосновались в трущобах Города Улыбок.
К этому времени — вдруг! — Бэконсфилд сам убедился в том, что химические пары действуют на местную флору отнюдь не благотворно. Он приказал разобрать завод, а на облюбованном месте построить свой знаменитый дворец-сейф из бетона и стали.
Через два года долина вновь цвела и благоухала, украшенная причудливым ящиком высотой в пятнадцать этажей.
Вот, собственно, и вся история превращения долины Тюльпанов в Сейфтаун, делающая честь изобретательности ее владельца.
В последнее время Бэконсфилд, дабы оградить себя от мерещившихся ему всюду убийц и становящихся все более назойливыми наследников, завел свою личную охрану. Она состояла, как уже упоминалось выше, из дюжих молодцов, известных своей преданностью хозяину и механической исполнительностью, отчего их и прозвали «роботами Бэконсфилда».
Наследников Бэконсфилд допускал теперь не далее вестибюля Сейфтауна, где была установлена телевизионная камера. И надо сказать, старику мало что доставляло такое удовольствие, как зрелище унижающихся и просящих аудиенции родственников.
— Ни один обливудский фильм не сравнится с этим! — восхищенно говорил он Фиксу. — А не заснять ли нам все это на пленку и не выпустить на экран? Какие типажи, а? Какие рожи?! Неужели это мои родственники? Непременно нужно все заснять — пригодится…
По-видимому, именно эти развлечения принесли Бэконсфилду славу человека, чрезвычайно озабоченного судьбой родственников и любящего их до самоотречения.
Впрочем, всем хорошо была известна еще одна его страсть.
Больше всего на свете старик любил животных.
Будучи почетным членом-учредителем «Пэн-Пес-клуба», он предоставил для собачек — почти безвозмездно! — свой замок, который был назван «Бриллиантовой конурой».
Когда русские послали в космос собак, он был одним из первых, кто подписал протест против «варварского обращения коммунистов с животными».
Когда в Южно-Африканской Республике начались массовые кровавые расправы с неграми, то он присоединился к петиции Общества друзей животных, в которой правительство ЮАР призывалось обеспечить кров и еду оставленным без присмотра (в результате ареста их хозяев) домашним животным.
И все же изо всех четвероногих Бэконсфилд больше всего любил свиней. Эта слабость уходила своими корнями в прошлое.
Накануне войны специальная государственная комиссия выбирала поставщиков провианта для армии. В комиссию входили люди, которые за приличную мзду поддерживали Бэконсфилда, но и они были бессильны произнести решающее слово.
— Бэкон, тут все зависит от вас самих. Новый начальник комиссии — человек случайный и почему-то хорошо разбирается в свиньях. Он судит обо всем очень примитивно: чья свинья лучше, тот и победитель. Понятно?
Бэконсфилду, разумеется, было понятно и то, что все его конкуренты тоже приволокут самых наилучших хрюшек. Черт возьми, пожалуй, они подложат такую свинью, что председатель комиссии на других и не захочет смотреть!
Будущий свиной король думал два дня и две ночи, но нашел выход.
