Впрочем, это было правдой — лучше его никто не знал всех тайных лазеек в окружающей «Пэн-Пес-клуб» толстой и внешне абсолютно неприступной стене.
Было замечено, что в последнее время число полицейских машин, проезжающих в районе Города Улыбок, а также количество визитов агентов в штатском значительно возросло.
— Как бы они не пронюхали того, что им не положено, — забеспокоился Генри Кларк.
Ребятам было поручено постоянно наблюдать за тем, чтобы на свалке не смог незаметно появиться никто из посторонних.
Понятно, что ребята, которым поручили такое важное дело, как наблюдение за безопасностью Города Улыбок, старались вовсю.
В одно лучезарное утро стоявший на посту Ной заметил толстенького человечка в белом костюме и белой шляпе. Толстячок, спотыкаясь и озираясь, брел прямо к свалке.
Ной мяукнул два раза коротко, один раз длинно, как мяукает кошка, когда потягивается после сна. В ответ он услышал такое же мяуканье, впрочем, чуть более мелодичное, — это откликнулась Лиз. Тотчас же из-под рекламной кучи появился Генри Кларк и, приставив ладонь козырьком к глазам, начал с интересом рассматривать непрошенного гостя.
— Пойдемте к нему навстречу, ребята, — сказал Генри Кларк, — мы люди вежливые и не должны дать этому джентльмену заблудиться среди нашего мусора.
Привычно лавируя среди рекламного хлама, Генри и трое дозорных вскоре оказались рядом с толстяком. Они выросли перед незнакомцем точно из-под земли, заставив его от удивления и страха чуть ли не проглотить собственный язык.
— Рад приветствовать вас, сэр, — сказал Генри, — в Городе Улыбок!
— Хэ… лло!.. — изумленно произнес толстяк. — Вы что, из преисподней? То-то я смотрю, как стало жарко. Кажется, шага сделать больше бы не смог.
— Я, как представитель проживающих в этой местности потогонийцев, — продолжал Генри, — уполномочен отвечать на все вопросы, подписывать все договора и проводить совещания на любом уровне.
— Мне нужно надежно спрятаться, — проговорил толстяк и встал во весь рост на валявшийся рядом большой ящик.
— Отличный метод! — рассмеялся Генри Кларк. — Мало того, что ваш белый костюм и так видно с шоссе, как луну в ясную ночь! Вы хотите замаскироваться под статую Процветания? Учтите, что статую видно издалека.
— Нет опыта, — ответил толстяк, не слезая с ящика. — Я ни разу в жизни не прятался. Это противоречит моим принципам.
— Почему же вы решили вдруг эти принципы нарушить? — спросил Генри.
— Я — забастовщик, — скромно потупил очи толстяк. — За мной гонятся штрейкбрехеры и полиция.
— Ого-го! — изумился Генри. — Какая же контора забастовала?
— Сенат Потогонии, — глядя сверху вниз, торжественно объявил толстяк. — Я — сенатор Портфеллер! Эта местность входит в мой избирательный округ!
…События, предшествовавшие появлению мистера Портфеллера в Городе Улыбок и столь странному проявлению его несгибаемого забастовочного духа, были не совсем обычны.
Как известно, в Потогонии имелось две партии: право-левая и лево-правая. Они находились в непрестанной и неукротимой борьбе. Основным пунктом, который вызывал межпартийную междоусобицу и разногласия, был вопрос о процедуре голосования сенаторов. Право-левая партия убежденно доказывала, что для процветания страны необходимо всем сенаторам голосовать, поднимая сначала правую руку, а потом уж левую.
Лево-правая партия держалась совершенно иной политической платформы — она считала, что для прогресса страны сенаторам надо начинать голосование с левой руки.
Такого же рода принципиальные расхождения касались и ног сенаторов.
Право-левые не жалели сил и средств, доказывая, что каждый гражданин Потогонии, если хочет быть счастливым, должен вставать с правой ноги.
Лево-правая партия, разумеется, высмеивала это суеверие и, не жалея средств и сил, предлагала точный рецепт для потогонийского расцвета, а именно — вставание с левой ноги!
Эти противоречия целиком поглощали время сенаторов обеих партий, естественно, не оставляя места для менее серьезных расхождений. Таким образом, во всех других вопросах между право-левыми и лево-правыми царило трогательное единодушие.
Однако в результате сложных интриг и подкупов на последних выборах большинство в сенате получили лево-правые, окончательно посрамив своих противников во главе с их лидером — сенатором Портфеллером.
Но кто бы мог подумать, что дело зайдет так далеко и даже знаменитому Портфеллеру придется искать убежище на старой свалке!..
— Минуточку, сэр! — сказал Генри. — Тут, рядом, валяются предвыборные плакаты. Я проверю.
Генри обогнул две-три кучи мусора и очутился прямо перед громадным железным щитом, с которого улыбалось увеличенное в сотни раз лицо толстяка. Да, это был он, сомнений не оставалось.
«Голосуйте за друга народа Гарри Портфеллера! — призывал плакат. — Только наш Гарри сможет научить вас шагать по жизни правильно, с правой ноги!»
