— Все в порядке, сэр, — привстав, поклонился Шкафт. — Он принят пятьюдесятью голосами при сорока воздержавшихся.
— Значит, — сказал Лярд, — всех право-левых сенаторов вы, генерал, успели выловить и доставить в зал?
— Так точно, сэр! — гаркнул Шизофр. — Хотя, видит бог, это было не так просто. Портфеллера поймали на свалке. Одного голубчика вытащили из сейфа. Да, заперся в сейфе. Пришлось вызвать… гм-гм… специалиста по вскрытию.
— Эти сюжеты для кинокартин Обливуда, — пробормотал Лярд, — меня не интересуют. Я хочу сказать вам о следующих шагах, которые должно сделать наше государство по пути к расцвету демократии.
Наступила тишина. Все ждали великих слов.
— Закон Шкафта — очень свободолюбивый закон. Он ограждает нашу страну от бунтовщиков и смутьянов. Каждый недовольный — враг. Каждый забастовщик — враг. Очень хорошо, очень демократично. Но этого мало. У власти должны находиться только сильные люди. Банкиры и генералы. Это будет подлинная демократия. Но сейчас требуется отвлечь внимание бедных от наших политических дел. Законы принимают сенаторы, а народ должен в меру сил развлекаться. Нужно дать беднякам несколько сенсаций, чтобы они обсуждали их, а не закон Шкафта. Ясно?
— Так точно, сэр! — гаркнул Шизофр.
— Какие предложения у вас есть, джентльмены? — спросил Лярд. — Неужели в наших потогонийских штатах, где каждые две минуты происходит убийство, а каждые пять минут — организованный грабеж, мы не можем найти две-три мало-мальских сенсации?
— Так точно, сэр! — гаркнул генерал. — То есть найдем, конечно. Со мною советовался епископ Потогонийский, преподобный Пшиш, он хочет открыть нового оракула. Пещера уже подобрана. Мы ее оборудуем.
— Оракул — это нам, пожалуй, пригодится… Еще что?
— Принять в сенате резолюцию о превосходстве нашего потогонийского образа жизни перед всеми другими, — предложило одно из влиятельных лиц.
— Да, это развлечет народ, — сказал Лярд. — Вы, сэр, лично будете читать рабочим и фермерам эту резолюцию. Только застрахуйте сначала свою жизнь.
Шкафт хихикнул. Влиятельное лицо забеспокоилось:
— Я сказал что-то не очень оригинальное? Снимаю свое предложение.
— Обстановка в стране очень нервная, — сказал Лярд. — Доложите новости, генерал.
— Так точно, сэр! — гаркнул Шизофр. — Беспокойная, нервная, нехорошая обстановка. Повсюду наблюдаются недовольные элементы, агитаторы различных рабочих групп…
— Выследили вы наконец главарей этих смутьянов? — воскликнул Лярд.
— Пока нет, сэр, но надеемся… Итак, продолжаю: среди рабочих и фермеров зреет недовольство…
В этот момент зеленая лампочка, вмонтированная в стоящий перед Лярдом бело-синий телефонный аппарат, замигала.
Лярд снял трубку.
Полубоги навострили уши: все знали, что беспокоить Лярда, да еще на заседании, можно лишь по какому-нибудь сверхважному делу. Очевидно, произошло что-то необычайное.
— Пусть войдет, — сказал Лярд и, положив трубку, пояснил: — Наш друг мистер Фикс хочет сообщить новость сокрушительного значения.
В Совет полубогов Фикс не входил. Но так как он был личным и доверенным секретарем самого Бэконсфилда, то это давало ему множество широких прав. Вечно бесстрастное сухое лицо, очки с дымчатыми стеклами, зализанные, словно приклеенные, черные волосы на голове — никогда не узнаешь, что он чувствует, что он думает.
Как всегда подтянутый и холодный, Фикс вошел в зал и сел в предложенное ему кресло.
— Джентльмены, — спокойно произнес он, — час назад всемогущий и справедливый господь призвал к себе нашего возлюбленного друга и крупнейшего из борцов за процветание и демократию, сэра Бэконсфилда.
Если бы полубоги услышали сообщение о запуске русскими космической экспедиции на Луну, то это не ошеломило бы их больше, чем весть о смерти свиного короля. Смерть миллиардера, который еще на прошлой неделе председательствовал в Совете полубогов, который держал в своих крючковатых руках судьбы половины обитателей Потогонии, касалась каждого из присутствующих.
Наступила траурная тишина.
Выдержав приличествующую моменту паузу, Фикс продолжал:
— Все свое недвижимое и движимое имущество, а также биржевые ценности мистер Бэконсфилд завещал своей любимой… свинке по кличке «мисс Хрю XXV».
Полубоги ахнули. Шкафт растерянно поглядел на Шизофра, Шизофр на Шкафта. Остальные влиятельные лица сидели с отвисшими челюстями.
— Великолепно! — пробурчал Лярд. — Гениально!.. Это именно та сенсация, которой нам не хватало! Мы сделаем все возможное, чтобы отклонить протесты наследников и оставить завещание нашего друга в силе. Джентльмены, прошу вас, не отвлекайтесь… Фикс, останьтесь, вы нам можете пригодиться.
Заседание Совета полубогов продолжалось.
Никто не знал, сколько лет было Бэконсфилду.
Когда он еще помнил свой возраст, это никого не волновало. А когда потогонийская пресса вплотную заинтересовалась тем, сколько Бэк прожил на свете, выяснилось, что свиной король уже не помнит год своего рождения.
