Отмель голубела, рукой утопленницы спускаясь в сумрак. Среди травянистых прозрачных кустиков, покрытых созвездиями мелких цветочков, щедрыми россыпями мерцали зеленоватые огни. Фосфорное свечение плыло над песком и мягко изливалось в воду. А навстречу ему поднимался серый длинноворсый туман, и, наползая брюхом на пляж, застревал в прибрежной траве.
Ирис прошел вперед к кромке темной воды. Обернулся нетерпеливо.
- Лессандир!
- Иду, иду.
Я ступила в туман - он был плотнее лежащего под ним песка. Я чувствовала даже некоторое сопротивление, будто кто-то, весь в мягкой сырой шерсти, уперся упрямым лбом мне в голень и не хочет уступать дорогу. Нагнувшись, я коснулась рукой серой перистой плоти - ладонь моя наполнилась волглым текучим мехом, упругим изгибом спины, ластящимся движением большого невиданного зверя. Я запустила в туман вторую руку.
- Ирис! Иди сюда! Он живой!
Зеленоватые огоньки парой вспыхнули в серой глубине. Ладонь мою сейчас же вылизал мокрый нежный язык. Длинное тело протащилось сзади, отирая ноги плотным влажным боком. Какой он ласковый! Какой он...
- Хватит, - сказал Ирис резко. - Прекрати.
Я выпрямилась.
- Почему?
- Он заиграет тебя. Залижет до смерти. Пойдем.
Ирис почти насильно поволок меня к воде. Только сейчас я поняла, что руки у меня окоченели. Предплечья покрылись пупырышками.
- Кто это был, Ирис?
Он дернул плечом.
- Нэль. Туман.
Маленькая волна, теплая, как парное молоко, без всплеска легла нам под ноги. Песчаный берег уходил в глубину, ребристый, словно нёбо чудовища.
Ирис уверенно двинулся к темному острову прямо по воде. Я ощущала стопами все тот же рельеф песчаного дна, но дна под ногами не было, а была лишь прозрачная, полная тени пропасть, поверх которой, словно покрывало, невесть кто накинул тонкую пленку воды. Мы шли в этой воде - по щиколотку, а по колено - в перьях плывущего к берегу тумана.
Я оглянулась через плечо. Сумерки обесцветили берег, все теперь стало серым - светло-серым, темно-серым и серо-сиреневым. Туман залил весь склон, заровнял обрывчик, затянул низкорослые кустики морской травы, только гнилушки кое-где светились сквозь его рыхлую плоть.
И - серое на сером - я разглядела, как медленно кружит в тумане большой бесшумный, белесый зверь, играя сам с собой и сам себя ловя за хвост.
Нэль. Туманный волк.
Мы шли и шли, я уже устала придерживать подол и уронила его в воду, мы шли и шли, но не могли дойти до острова. Он даже вроде бы и приближался, Стеклянный остров, вернее, приближался, пока я глядела на него, но потом оказывалось, что я смотрю под ноги, или по сторонам, или на Ириса, а остров маячит себе все в той же полумиле и ни на йоту не придвинулся.
Море и небо сливались впереди зеленовато-золотой вогнутой сферой, словно бы задернутой на расстоянии вытянутой руки тончайшим черным газом; горизонт отсутствовал. Остров парил невесомой темной громадой, лишенный корней, увенчанный друзами сосен, молчаливый, пустой, недвижимый, и было совершенно очевидно, что нет на нем ни замка, ни малого дома, никаких построек, ни единой живой души, ничего на нем нет, кроме скал и сосен, да и те почти не существуют...
Ирис шел впереди, словно так и надо, без плеска раздвигая еле теплую, легкую, почти неощутимую воду. Шел, словно не по воде, а по воздуху.
Он шел впереди, а я вдруг поняла, что не могу его догнать, и он точно также как Стеклянный остров - недостижим, неуловим и нереален.
Я стала отставать. Волной взлетела горечь - как же так? Зачем я иду за ним? Это ведь просто морок, болотный блуждающий огонек, он ничего не освещает, никого не согревает, но манит неодолимо.
Зачем я иду за ним?
Ирис обернулся, протянул руку.
- Не отставай.
Я еле перевела дыхание. Понадеялась, что он не видит отчаянных слез.
- Долго... еще?
Он поглядел на небо.
- Нет. Не долго. Скоро придем.
Над островом в зеленом небе висела луна.
Круглая как монета, только чуть-чуть размытая с левого края.
- Нет, Хелд. - Короткий смешок. - С меня взятки гладки, ни при чем я. Она мне денежки и передала, а я их на судейский стол высыпал, как велено было. И не называй меня господином, какой я тебе господин.
- Повадки у тебя господские, вот чего.
- Брось. Я, было время, господ потешал, в королевские палаты вхож был, вот и набрался красивых манер. Таким как я нельзя иначе, простеца немытого, вежества не знающего, на порог не пустят.
- Тогда наемничал, поди?
- Нет. Не наемничал. Лицедей я, не воин. Менестрель.
- Песенками штоль балуешься?
- Да какое баловство, помилуй! Менестреля песенки кормят, как волка - ноги. Да и ноги мне тоже ой как надобны. Где свадьба, где похороны, где праздник какой...
- Ну, ну... А драться против мечника как научился?
- Ну, мил человек, я же не первый год на свете живу.
- Да я вот тоже не первый год. Ненамного тебя старше, поди. А вот против мечника от меня толку чуть, даже если самому меч в руку дадут. Не учен потому что. А чтоб с палкой, да супротив меча...
- Да повезло мне просто, Хелд. Испугался мужик, мы же вдвоем набежали. Не ждал он нас с тобой.
