- Уже лучшее. Нагрубила кому, гонор показала?
- Нет.
- Куда не след нос сунула?
- Нет! Левкоя! - Я вскочила. - Отстань от меня! Отстань! Отстань!
- Ах-ах, вертопрах. А вот за тобой солдатики придут? А вот потащат тебя, кошку облезлую? А вот вывалят в смоле и перьях, да на кобылу хромую, да по всему городу... Хошь в смолу?
- Пусть. Левкоя, тебя они не тронут, со мной пусть делают, что хотят. Все. Я больше об этом говорить не желаю.
- Ремнем бы тебя, внученька. Да с оттяжечкой. Да чтоб света белого не взвидела.
Я подобрала скребок, подобрала тряпку, окунула в ведро с водой и опять полезла под стол.
Говорят - хуже нет чем ждать и догонять. Неправда. Ждать - хуже. Когда гонишься - хоть что-то делаешь. А тут сидишь сиднем, только душа мечется, покоя не знает. Ыыы! Вернет меня Каланда или нет? Может, и впрямь, солдат пришлет?
Книжка! "Верхель кувьэрто", "Облачный сад". Тайны, волшебство, гении... "Когда же означенное свершится, и зов твой явит пред очи твои гения твоего, что отныне будет соприсущ тебе в делах твоих и помыслах твоих"... Неужели из-за минутной слабости я этого лишусь?
Я стиснула пылающее лицо мокрой грязной рукой. Сама виновата.
- Хорош сопеть, дурилка.
Бабкина нога в крепком смазанном сапоге пнула меня в бедро. Я молчала, с остервенением скобля пол.
- К вечере в Торну Ходь пойдем, слышь? Сперва в церкву, а потом до Луши Габоровой, она Гетинку свою замуж выдает. Будем девку отчитывать, от порчи, от сглазу, от вреду, от дурного ветру.
- Гета замуж выходит? - удивилась я. - Вот новость! За кого?
- За Тавени Дрозда. Тю, белоручка, все прозевала со своей прынцессой. Такого парня прохлопала! Рукастый, не драчливый, башка на плечах... Старый Дрозд им дом на выселках откупил. А ведь поглядывал на тебя Тавен, поглядывал. Да ты ж у нас за журавлем гоняешься, синицы-то тебе не надобно, приблуде. Вот Гетинка тебя и обошла.
- Дай им Бог счастья.
Скры-скры - шаркал скребок. Пфффф - пыхала трубка. Левкоин пыльный сапог качался у меня перед носом.
- Кабы все обошлось! - вздохнула Левкоя. - Отдам я тебя замуж, с глаз долой, ага. Пусть твой мужик за тобой хлопочет, стара я уже чудеса твои терпеть.
- Не хочу замуж.
- А кто тебя спрашивает, дурилка? Села бабке на шею, еще и погоняет. Драли тебя мало.
- Меня вообще не драли.
- Оно и видно. Ниче, будет у тебя хозяин, он с тебя шкуру спустит, ага. Отдохнет старая бабка. Тока кто тебя такую возьмет, недоделанную?
- Никто. У меня приданого нет.
- Найдется кое-что, малая. Бабка в заначку припрятала. За Гетинку меньше дают. Вот Рох-вдовец еще весной про тебя спрашивал...
- Рох - кобель!
- Кобель, ага. Зато хозяин справный.
- Не пойду за Роха. Я лучше сбегу.
- Бегала уже. Ронька мой тоже бегал, где теперь тот Ронька!
Я решительно вылезла из-под стола.
- А куда он бегал, Левкоя? Как та страна называлась? Ирия?
- Ирея. Ирея Черная. Это, милая, по ту сторону Кадакара, у идолов поганых, что огненному черту молятся.
- Там волшебники живут?
- Почем мне знать. Можа, волшебники, можа, нахлебники. Неучен наш бродяга оттеда приехал. Как был дурак, так и остался.
- Ирея, - повторила я. - Черная Ирея.
Если Райнара и ее книга мне больше не доступны, поеду в Ирею. Как отец. И стану волшебницей. Стану. Стану!
- Тю... - Левкоя ткнула в меня трубкой. - Глаза-то как замаслились. Вижу, дурь тебе в башку пришла.
- Не хочу замуж, хочу стать магичкой. Как отец.
- Да кто ж тебе сказал, что он мажик? Видали мажика! Он там, небось, только в кости жулить и научился.
- Ты не знаешь, где он, Левкоя. Может он уже великий волшебник.
- Э! Где этот великий волшебник? Что ж евонная мамка в земле ковыряется да болящих пользует, вместо чтоб на перине пуховой лежать? Что ж евонная женка в скиту сидит, белый свет ненавидит? А дочка евонная - в девках, а скоро уж в перестарках?
Я надулась. Может, отца давным-давно и в живых-то нет...
- Не дури, внуча, - Левкоя понизила голос. Глаза у нее потемнели, и глянула из них такая усталость, что у меня голова поникла и кулаки разжались. Забытый скребок оставил на ладони глубокую ребристую вмятину. - Одна ты у меня. Я ж тебе добра хочу, негоднице. Найдем мы тебе парня пригожего, доброго. Плечо тебе надобно, плохо, знаешь ли, бобылихой жить. Уж поверь старухе. Мне немного осталось, а ты одна не выдюжишь. Кость у тебя тонкая, в мамку. А будешь за мужниным плечом, как за каменной стеной, тогда и книжки свои вумные читай. И никто те слова поперек не скажет, ага. Да и где это видано, чтоб девка волшевать могла? Пока ты девка - никакой волшбы. Таков уж порядок. Так что забудь про королевну, про дурь ее заморскую, а лучше бабке своей помоги. У тебя ручки умелые, а сердце доброе, люди таких любят. Вот к вечере...
Грянули во дворе копыта, что-то залязгало, загремело. Окрик. Лошадиный всхрап.
Никогда я не видела, чтобы Левкоя так бледнела. Она стала ноздревато-белесой, как поплывшая по весне снежная баба. Пальцы у нее свело, трубка выпала, рассыпав по столешнице тлеющий табак.
