«Если захочет!» Я плюхнулась обратно на табурет. А если не захочет? Вдруг ее и спасать не надо? Может, ей на меня всегда плевать было, а раз я не сгодилась для обряда, то дважды плевать… Все, что мы придумали, никуда не годится. Все оказалось не так. Все не так…
– Ты запамятовала, – сбавил тон Пепел, – тебя ищут, госпожа. И хоть все здесь сейчас заняты Клестами и мантикором, забывать об этом нельзя. Мне бы не хотелось выцарапывать тебя из подземелий, синюю от кровоподтеков, с вывернутыми руками.
О да… То есть – о нет. Пепел прав. Второго раза я не переживу, свихнусь.
– А колдун? – вякнула я растерянно. – Он может зачуять миледи.
– Колдун! – Мораг стояла уже у самой двери. – А ты-то сама кто? Полотерка? Ты, малявка, разве не колдунья? Вот и поколдуй, займись своим делом, а я займусь своим. Рыжий, а ты куда?
Ратер поднялся, шагнул к выходу и остановился перед принцессой.
– Я к монахам пойду, вот что. – Мораг была выше его на полголовы и шире в плечах, но даже на таком невыгодном фоне мой братец почему-то казался сильным, высоким и очень взрослым. – Наниматься. Смекаю, у них мне самое место, госпожа моя принцесса. Рядом с Малышом.
– Ты правда так думаешь? – спросила Мораг.
– Я нужен Малышу. А брат Хаскольд меня в оруженосцы звал.
– А то, что кроме рыцарства ты получишь монаший ошейник, тебя не смущает, мой герой?
Он мотнул головой:
– Нет, Мореле.
– Наглец.
Она положила ладонь ему на затылок и провела снизу вверх, взъерошивая волосы. И сжала пальцы, так что Кукушоночьи вихры рыжими перьями растопырились у нее из кулака.
– Пойдем, – вздохнула она, разжав руку и приглаживая смятые волосы. – Нам немного по пути, Ратери.
Они вышли, я посмотрела на Пепла:
– Мораг верно говорит. Я колдунья, я магичка, я должна заняться своим делом. Я должна действовать не как простой человек, а как волшебник. Мне надо подумать.
Певец катал в пальцах хлебный шарик. Лицо у него было усталое. Осунувшееся после болезни, глаза черным обведены. Он щелкнул ногтем, запустив шарик куда-то в угол. Я взяла его за руку:
– Пепел.
– М?
– А если я так и не смогу помочь тебе… ты уйдешь?
– Хм… ты в себе разочаровалась, прекрасная госпожа?
– А ты во мне – нет?
– Нет.
– А если?..
Он ухватил меня за локти, поднял с табурета и притянул к себе, поставив как ребенка меж раздвинутых колен.
– Все случится, как ты захочешь, моя прекрасная. «Если» – не рубеж, а только ступень. Перешагни ее, иди дальше. Ты волшебница, тебе нельзя стоять на одном месте.
– А ты?
– А я… – Он вдруг рассмеялся и ткнулся лбом мне в грудь. – Я рад бы остановиться, но у меня шило в заднице… Прошу великодушно простить некуртуазный стиль, прекрасная госпожа.
Я отстранила его, а он все хихикал.
– Пепел… да ну тебя. Что тут смешного?
– Смех лечит ссадины души, госпожа.
– Еще одно «хи-хи», и я разревусь.
– Разревись, – предложил он. – Я посажу тебя на колени и буду утешать.
Он и улыбался, и хмурился одновременно. Мой облезлый бродяга, загадочный менестрель. Я знала, что если сяду сейчас к нему на колени, то больше не слезу, и ни о каких попытках распутать ребус даже речи не пойдет. И я потеряю фору, и нас опередят, а Мораг и Ратер ушли в разведку, и Бог знает, что там с ними может приключиться.
Наверное, все это отразилось у меня на физиономии, потому что Пепел разжал руки и встал.
– Тебе надо подумать.
Я кивнула угрюмо, но решительно. Магичка я или полотерка, в конце концов?
– А я прослежу за нашей принцессой. Очень уж она решительно настроена. Как бы не влезла в свару.
– Только… вы возвращайтесь поскорее. Я же тут с ума сойду одна.
– Вернемся, конечно, – сказал он. – Конечно, вернемся.
Взял свою палку и ушел.
Я услышала, как снаружи щелкнула задвижка. Он меня запер. Чтобы не сбежала.
Съев пару ложек брусники, я налила себе яблочного вина, забралась с ногами на постель и приготовилась думать. С чего бы начать? Мысли разбегались. Я ухватила за хвост ближайшую, самую навязчивую.
Мысль была про Каланду.
Каланда тут. Я почти уверена. Она тут, вместе с дочерью, вместе с колдуном. Почему мы посчитали, что колдун держит ее в плену? Может, наоборот, он опекает ее и поддерживает, может, он вообще ее любовник? Эта девушка, ее дочь, отнюдь не выглядела запуганной пленницей. Наоборот, в ней было что-то от Мораг… вернее, от самой Каланды – непоколебимое чувство собственного достоинства и уверенность в себе. Она привыкла приказывать. Она привыкла получать желаемое. Она пришла к перрогвардам одна, без сопровождающих. И без свидетелей. Она ни капельки не испугалась чудовища. Эта девушка не пленница. Мало того, она сама себе хозяйка. Если она и служит кому, то по собственному желанию, не по принуждению.
Вспомни, можно ли было принудить к чему-то Каланду? Как бы не так!
Она бросила Врана – Врана! – потому что они что-то там не поделили. Хлопнула дверью и ушла. И даже волшебник дролери не смог ее согнуть. Что говорить о каком-то человечьем колдуне…
