– Девочки… поймите, я много лет разгадывала эту загадку. У меня не было Амаргина, араньика, у меня была сумасшедшая эхисера старой закваски, дурацкая книга и негодующий Вран. То, что Мораг можно и нужно обучить без всякого гения, мне пришло в голову совсем недавно. С этой целью я ездила в Тинту, в Маргендорадо, в Ирею, в Карагон… Найти мага без гения, найти сильного мага без гения, согласного ехать на край света, в Амалеру, обучать принцессу-полукровку вопреки воле ее могущественного отца…
– Я сама обращусь к отцу, – заявила вдруг принцесса. – Я давно хочу познакомиться с папой. Пусть он МНЕ откажет. Малявка, отведи меня к нему!
– Я… я пока не умею. Постой! Я знаю только одно – надо идти вниз.
– Вниз?
– Спускайся все время вниз, пока не станет жарко. Чернокрылый гнездится у огненных жил земли, там его и найдешь. Спускайся вниз. Ножками. Или ползком на пузе. Или катясь на попе. Или как угодно. Вниз. Не вверх. Не прямо. Ни налево, ни направо. Вниз.
– А откуда начинается это «вниз»? – Мораг повторила мои слова, произнесенные в другой жизни.
– Откуда начнешь, оттуда и начнется. – А я повторяла объяснения Амаргина. Слово в слово.
– Значит, начну отсюда.
Мораг встала. Сунула в ножны меч, пристегнула кинжал. Одернула изорванную котту.
– Мам. – Каланда не шелохнулась, только глаза у нее опять намокли. – Мам, я вернусь, когда смогу обнять тебя.
– С Богом, маленькая. Отпускаю с тобой свою удачу.
Я проводила Мораг до двери. Тронула ее за плечо:
– А как же Ратер?
Меня дернули за кончик слипшейся пряди, а затем неожиданно крепко обняли.
– Я вернусь, передай ему. Он горько пожалеет, что пошел в монахи.
Мораг еще раз встряхнула меня и вышла. Шаги ее затихли в коридоре.
Дом спал.
Я прислонилась спиной к косяку и сказала женщине, одиноко сидящей за столом:
– Найди мага без гения для Корвиты. Если хочешь, я попрошу Амаргина взглянуть на нее. Может, он согласится помочь или посоветует что.
– Попроси… – Каланда слабо улыбнулась. – Ты стала волшебницей, хоть и своим путем. Я помню, ты была просто одержима.
– Да. И не на грош жертвенности. Когда-то меня очень мучал вопрос: Каланда, ты знала, для чего Райнара готовит меня?
– Если я скажу, что не знала, ты поверишь?
Я пожала плечами.
– Да мне сейчас как-то… не важно уже. Стела Диринга жалко.
Каланда промолчала.
– Вы куда теперь? – спросила я.
– В Амалеру. Мы не можем развернуться и ехать обратно. Свадьба – в первую очередь политика, она выгодна и для Галабры, и для Амалеры. Я уверена, Вите было достаточно намекнуть Никару, и тот решил, что это его великая идея, и отправил Найгерту ее портрет. Моранам действительно нужна эта свадьба, через Клестов они породнятся с Леутой. А ты куда сейчас?
– В гостиницу. Не помню, как она называется. Да она вроде единственная здесь.
– Я провожу тебя. – Моя бывшая королева поднялась. – До ворот.
Я промокла сразу же и насквозь. Лил дождь, не ливень, а просто сильный дождь, который и к утру не кончится. Тонкое платье отяжелело и облепило ноги, стесняя шаг. Я быстро начала мерзнуть, ведь лунный шелк – невеликая защита, когда ты один на один с осенью.
Улицы были черны, пустынны и незнакомы, а по ногам мчался водяной поток, полный песка и какой-то ветоши… а может, просто палых листьев. Я брела наугад, не очень-то стараясь отыскать гостиницу. Зачем ее искать, если там меня никто не ждет? Дождь смывал кровь и грязь и наполнял холодом мое пустое сердце.
Такая иллюзия полноты.
А еще ты не хочешь идти к людям, Леста Омела, потому что постыдно ревешь, а под дождем и в темноте очень удобно обманываться и делать вид, что ты не упиваешься жалостью к себе, а просто промокла. Скате, между прочим, сейчас гораздо хуже. Представить страшно, как ее порубили… крыло чуть не целиком оттяпали.
– Эй, сестричка! – Хриплый голос откуда-то снизу. – Пода-ай…
Нищий. Вот неуемный, ночь же на дворе, полз бы в свою нору!
– Нет у меня денег.
Я перешагнула вытянутые поперек улицы ноги.
– Руку подай! Встать помоги…
Есть просьбы, в которых нельзя отказывать. Нельзя, и баста.
Я повернулась, ухватила протянутую руку. Скользкую от воды, неожиданно горячую. У человека был жар.
Даже держась за меня, встать он не смог. Пришлось подставить плечо.
– Сестренка… спаси тебя Господь… – Он с трудом глотал воздух, навалившись на меня. Дыхание его пахло не вином, а свежей кровью. – Помоги старине Рохару… крылышки подрезали старине… Озолочу. И боженька тебя не забудет.
– Крылышки? – у меня сердце ёкнуло.
– Крылышки, сестренка. Правое чуть не целиком оттяпали.
Без слов я подлезла под левую его руку и обняла за пояс. У него даже плаща не было, только суконная безрукавка на голое тело и промокшие сбившиеся бинты в размытых темных пятнах.
– Куда идти?
– К себе веди, сестренка. Замели мое гнездышко.
К себе? В гостиницу? Ага, пустят меня в гостиницу в обнимку с бандюком порезанным!
– Не боись, сестренка. – Здоровая рука стиснула мне плечи. – Озолочу, головой клянусь! А боишься – просто отведи куда подальше… под крышу куда-нибудь. Чтоб не посередь улицы Рохару Лискийцу помирать.
