Тихо. Темно. Из-за гобеленов, отгораживающих принцессину спальню, не пробивалось ни лучика света. Мораг, наверное, тоже спит. Напилась своего гадкого хесера и спит.
Здесь еще хорошо, а каково у меня в гроте? Вот уж где дубняк… Впрочем, ставни надо прикрыть. Я вылезла из-под тяжелого одеяла – какие-то роскошные мягкие шкуры, подбитые скользким атласом, – и, не обуваясь, направилась к окну. Вспомнилось вдруг – стеклянная искорка, сверкнувшая мне в глаза с замковых высоких галерей, когда сегодня утром мы с Пеплом топали через площадь… или это было уже вчера? Не Мораг ли выглядывала из этого окна? Интересно, видно отсюда площадь?
Я отворила ставни пошире. Ночь была пасмурная, зябкая, на тяжелом небе – ни звездочки. Черный город растекся внизу, бесформенный и бесцветный, как пепелище. Река сливалась с небом, противоположный берег терялся. Казалось, город застыл на краю земли. Я перегнулась через подоконник, глядя вниз, в сумрачную пропасть одного из внутренних дворов. Рыбьей чешуей поблескивала черепица крыш, в узком промежутке, меж сдвинутых фахверковых скворешен, виднелся гребень замковой стены, очерченный далеким отблеском факелов.
– Укройся чем-нибудь. – Голос Мораг раздался неожиданно и как бы из пустоты. – Тебя продует.
Я оглянулась, но темная комната была пуста. Откуда она говорит?
– Прости, – сказала принцесса чуть тише. – Это для храбрости. Я, знаешь ли, робею. Сейчас выветрится.
Она где-то снаружи?
– Мораг? – позвала я шепотом.
В ответ что-то скрипнуло.
– Я же просила тебя укрыться. Ну что ты как маленький…
Голос удалялся. Мораг еще что-то говорила, но я уже не могла разобрать. Странно. Причуды эха?
Я легла на подоконник животом и высунулась как можно дальше. А-а! Вот оно откуда! Звук доносился из-за угла, соседняя галерея оказалась далеко вынесена на консолях и почти утыкалась в стену принцессиных покоев. Забавно, а двор внизу такой широкий… Значит, Мораг вовсе не спит, а ушла к кому-то в гости. Интересно, который час? Город темен как бездна, похоже, сейчас глухая ночь. С кем она там? А что, если пройти через принцессину спальню к другому окну?
Прикрыв рамы и ставни, я немного потопталась, пытаясь справиться с любопытством. Конечно, мне нет никакого дела, где шарахается наше бесценное высочество по ночам. Имеет право, тем более она у себя дома. Но я замерзла, и сна уже ни в одном глазу. Да и что такого страшного, если я выгляну в окно? Только обуюсь, а то ноги совсем оледенели, даром тут ковры повсюду…
В спальне принцессы оказалось светлее, чем в проходной комнате, где она меня оставила. На стенах тускло отсвечивало оружие, кровать с поднятым пологом не тронута, но завалена одеждой. Сильно пахло вином и еще чем-то сладким… Духами, что ли? Небось какой-то пузырек расколотила, под руку попавшийся. Ну правильно, на столе кувшин, перевернутый кубок, еще какой-то хлам. Сундук раскрыт, из него свешивается тряпье, еще тряпье по полу раскидано. Она куда-то собиралась? Пока я дрыхла, срубленная, как деревце, бокалом чудовищного хесера?
Пара больших окон, ставни раздвинуты, сквозь частый переплет видна беленая плоскость соседней стены в черных узорах фахверка. Окно напротив распахнуто, освещено мягким мерцающим светом. Темно-красные драпировки, золотая бахрома. Ишь ты, как близко! Щелкнув задвижкой, я тихонько приоткрыла раму. И сразу же отступила в сторону, потому что в окне напротив возникла тень.
– Условия поменялись, не так ли? – голос принцессы. – И это, черт возьми, меня радует. Прямо-таки несказанно радует. Да, я знаю, у меня нет ни стыда, ни совести. Зато у меня есть…
Скрипнула рама, теплый отблеск свечи погас. Я высунулась наружу, глядя на глухой прямоугольник ставен, затворенных Мораг. Прорезанные в створках ромбики насмешливо светились, как два кошачьих глаза. Ну, на нет и суда нет. Но надо же, как покои расположены – окно в окно. И на такой высоте! Если на подоконники положить доску, то можно ходить в гости, не спускаясь вниз.
– Нет? – вдруг взвизгнули из-за запертых ставен. Я аж подпрыгнула. – Нет? Нет?! Но почему?
Я навострила уши.
– Сколько можно? Ты нарочно меня мучаешь?!
Она что-то быстро говорила там, в другой комнате, в другом доме, отделенная от меня тремя ярдами темноты. Неодолимой темноты. Опять приступ?
Она вдруг застонала в голос, словно у нее зуб заболел. Что там, пропасть, происходит? Она не стонала и не жаловалась, когда мантикор ей лицо распахал. Что же ее так скосило? Ей кто-то чего-то не дает? Неужели какую-нибудь дрянь дурманящую, которую, я слышала, привозят из Полуденных земель? Кто-то держит за глотку нашу принцессу?
Я высунулась еще дальше – и чуть не кувырнулась вниз. Шаркнула рукой по краю проема, схватилась за какую-то веревку, еле удержала равновесие. Веревка? Откуда здесь веревка?
