Я ожидала увидеть Райнару в постели, но та сидела, согнувшись в три погибели, на полу перед сальной плошкой, и возилась со своими нитками. Я замерла на пороге — грязную солому сплошь покрывала лохматая нитяная паутина. Старуха сидела в центре ее, как настоящая паучиха, вязала узлы, бормотала и раскачивалась. Я вдруг сообразила, что глаза у нее закрыты. В прорехи расползающейся ночной сорочки высовывались измятые соломой покрасневшие колени. Она, похоже, всю ночь тут ползала на карачках.
— Ама Райна!
— Штой там, араньика. Шкоро щеть готова будет, ошталось щемижды девять ушлов, щемижды щемь перекрещтьев, щемижды три перемышки, ньидо де ило, веррохо де шеда, шеррохо ланеро, трех шьете щавес…
В голове у меня что-то щелкнуло.
— Ама Райна! — заорала я. — Беда, беда! Каланду похитили!
Старуха вздрогнула. Голые веки распахнулись, в птичьих круглых глазах огненным бликом отразилось безумие.
— Нет! — Она вскинула костлявые руки. Рукава скатились до локтей, я увидела исчерна-синие вены, обвившие дряблую плоть.
— Вместо нее оставили соломенную куклу, Ама Райна. Кукла под заклятием. Но кукла — не Каланда. Каланду украли!
Безумица вцепилась себе в волосы.
— Ооооо… упуштила… опождала… я же жнала, нельжя было шпать! Вороненок шон нашлал, прилетел и унес… где ж ты теперь, шлааадкая моя, крашавица, шердше мое… Оооо, горе глупой Райнаре!
— Ама Райна, не плачь. Думай, что делать. Скорее. Можешь вывести меня из замка? Я пойду искать Каланду.
Старуха уронила руки. Посмотрела на меня, хмуря ведьмовские брови.
— Иди шюда.
Приказной тон, пронзительный жесткий взгляд. Душевная слабость слетела с нее как шелуха.
— Ошторожней. Перешагивай щерес нити.
Я подобрала подол. Подобно цапле высоко поднимая ноги, прошагала в центр комнаты.
Райнара кое-как поднялась с моей помощью. От нее кисло, душно пахло прелой шерстью и застарелым потом. Дикие, мутные, в кровавых прожилках глаза захватили мой взгляд. В глазах ее была какая-то странная алчная сила, но поверх подернутая то ли старческой слезой, то ли радужной пленкой. Так черная бездна глядит из ржавой болотной лужи, неопасной и мелкой на вид. Райнара схватила меня за плечи, крепко встряхнула:
— Любишь ее, араньика? Пойдешь жа ней?
— Пойду, пойду. Скорее, Ама Райна.
— Вороненок хитер. Тебе не поймать. Он щильнее тебя, нена тонта.
— Научи меня, Ама Райна.
Старуха вдруг раскаркалась хрипло, не хуже этого ее неизвестного вороненка. Я не сразу поняла, что она смеется.
