Золотая тьма полностью

Ничего в ней не переменилось с того дня, когда офицер смело выходил через распахнутые двери, оставляя милую Анну разбитой на полу. К непониманию своему, погрузившись в воспоминания, он не испытал ничего: ни гордости, ни омерзения, ни даже сожаления. Алексей безразлично оглядел книги на стене, аккуратно провёл рукой по резному краю деревянного стола и остановился. В сознании его промелькнули крики, и офицер пошатнулся на подкошенных ногах. Взгляд его упал под стол и прямо у треснувшей ножки стола, оставшейся сломанной, зацепился за что-то белое. Обойдя стол, граф поднял лист бумаги, сложенный в несколько раз.

– Письмо…

Пробежавшись глазами по первым строкам, он опрометью бросился вниз, в гостиную. На его удачу, там уже сидели супруги Милютины, как всегда, молча.

– Михаил Степанович! Ольга Петровна! Простите, – он приложил руку к груди и кивнул головой. – Я нашёл в вашем кабинете…

Граф молча принял из его рук бумагу и развернул её.

– Милые мои маменька и папенька… – граф зажмурил глаза, сдерживая слёзы. – Господи, это от Анечки… Грех мой не должен уничтожить и поразить вас, хотя… Я не могу… Алексей Иванович, прошу вас, прочитайте. У меня сердце сейчас разорвётся…

Алексей поднялся со стула и сочувственно принял письмо из рук мужчины и шумно выдохнул, принимаясь читать.

– Грех мой не должен уничтожить и поразить вас, хотя и возможным это едва может представиться. Простите меня, если сможете. Не сейчас, так после, но только простите. Я не хотела. Клянусь, я не хотела расставаться с жизнью и всё же не рассталась с ней. Её у меня отняли. И сделал это человек, который… – Алексей замолчал, распахнув глаза, – читает сейчас это вам.

Он поднял глаза на супругов: на их лицах красовалось непонимание.

– Про-должайте…

– Да, я знаю, что мои слова сейчас читаете именно вы, ведь родителям моим не позволят этого сердечные раны, которые нанесли вы. Ростовцев Алексей Иванович. Вы убили меня. Вы отняли жизнь у единственного ребёнка четы Милютиных, и родители, лишившиеся дочери, смотрят сейчас на вас. Взгляните им в глаза.

Алексей, весь перемёрзший от ужаса, посмотрел на графа и графиню. Слова их дочери принимали наконец какой-то смысл, и теперь перед их глазами стоял не несостоявшийся зять, а кто-то иной, больше не похожий на человека.

– Не бандиты напали на наш дом тогда, а честный, порядочный капитан, так ярко блестевший погонами. Я не потеряла сознание от удара по голове в зимнем саду, а убегала оттуда от чудовища. В вашем кабинете, папенька, я оказалась не случайно: я искала ваш револьвер, чтобы защитить честь и жизнь, но не нашла его. Не воры сломали ножку вашего стола, а случайное неловкое движение мужской ногой, пока я билась и кричала под его руками… И он сказал, что возьмёт меня в жёны… Вы должны были так поступить в любом случае, Алексей Иванович, если в вас была хоть какая-то честь. Но во мне её не осталось… по вашей милости… Я не оставлю вас, как вы и желали. Предстать вам придётся если не перед земным судом, то перед судом Божьим. Живите и помните…

Алексей кончил читать и безмолвно опустился на стул, с которого так резво подскочил ранее. Он судорожно цеплялся за остатки уверенности и фальшивой сердечной скупости, но они ускользали из его рук так быстро, насколько это было возможно. Перед его глазами проносились яркие вспышки, в ушах безбожно колотило и звенело, а красивые белые руки его приблизились по оттенку к любимым белым перчаткам.

– Мерзавец…