– Ну хорошо, раз уж вы сами предложили. Попробуйте. До свидания, капитан Ростовцев.
– До скорого, Екатерина Анатольевна.
Алексей проводил взглядом её красивую спину и пышные серые складки её юбки и улыбнулся сам себе. Конечно же, Екатерина чувствует его заинтересованный взгляд, но она не обернётся, даже если хочет того сама.
– Найдёшь ведь, – Анна кусочком угля пыталась изобразить на бумаге столичную мостовую. – Вы, мужчины, иногда притворяетесь ленивцами, а на самом деле – из под земли достанете. Как ты меня, например.
– Не заденешь, я в хорошем расположении духа. И не ревнуй, тебе не идёт.
Анна от души расхохоталась, да так громко, что граф зажмурил глаза, пытаясь избежать звона в ушах. Он сказал глупость, а понял слишком поздно.
– Поверь, Алексей, – девушка оперлась щекой на кулачок, – если бы я могла, отдала бы последний грош, чтобы твоя дама встретилась тебе на год раньше меня.
– Милая моя Анна, – офицер наклонился к ней, склонившейся над столом, – с тобой моя жизнь не закончилась. Я всё ещё живу и чувствую.
"И совершенно не стоит уточнять, что чувствую с недавних пор слишком много".
– А напомни фамилию, будь любезен, – Анна задумчиво прищурилась.
– Волкова. Екатерина Анатольевна, если вдруг тебе полезно.
Анна закусила губу и стала перебирать в памяти чужие имена и фамилии. Волкова, Волкова, Волкова… Кого-то она точно знала, точно слышала. И точно: князь Сергей Анатольевич Волков, зажиточный человек, кажется, дипломат. Он был немногим старше Алексея, лет тридцати пяти, редко появлялся на людях и воспитывал трёх дочерей. И была у князя младшая сестра, её имени Анна не знала, но слышала хорошего чрезвычайно мало, а плохое легко упоминала всё.
– Неужели знакома с ней? – Алексей поднял брови.
– Нет, не знакома, – Анна ухмыльнулась. – Вот ты и познакомишься.
14 июня 1898 года
– А вы не солгали, Алексей Иванович. Привела вас ко мне дорожка, нашли.
Екатерина медленно и чинно спустилась по ступеням. Июньский зной вынудил её надеть светлое кремовое платье с короткими пышными рукавами, украшенными ярко-красными лентами, цветом напоминавшие подаренные накануне гортензии. Корсет туго облегал её талию и выпрямлял спину, которую девушка немного сутулила.
– Я, может, и не знаю каждого дома и каждого их жильца, но есть те, кто может прийти на помощь.
– И кто же? Справочные конторщики?
– Кучера, – Алексей усмехнулся.
Будь Алексей чуть более похожим на Василия, он тотчас почувствовал бы что-то неладное и беспокойное. Но ни даром предвидения, ни особой внимательностью граф не обладал, а потому с обворожительной улыбкой подал Екатерине руку и повёл её вдоль улицы.
– Так странно, – в Алексее проснулась разговорчивость, дремавшая почти три десятка лет. – Я всю жизнь прожил здесь и никогда вас не встречал.
– Может, просто не замечали, – отвечала девушка, прекрасно понимая, что её трудно не заметить. – Я не люблю сидеть дома, предпочитаю гулять одна или с подругами. Раньше я любила прогулки с братом, но уже несколько лет он в разъездах по всей стране. А если возвращается домой, не выходит из дому, причём, вместе со всем семьёй. Весь в делах, весь в заботах, на младшую сестру ни минутки нет. Вот и хожу одна, неприкаянная…
Екатерина ближе прижалась к Алексею и томно вздохнула. "Какова она лисица, похуже Лизаветы. Та только внешне хитра да лукава, а эта за собой любую гончую уведёт", – думал он, чувствуя мягкую тёплую щёку девушки на своём плече. Встречные дамы недовольно и завистливо поглядывали на Екатерину, уверенно вышагивающую с капитаном.
– Сегодня вы не станете жертвовать причёской ради меня?
– Попросите – не стану. Мне кудри служанка накрутила, боюсь испортить. Даст Бог, не рассыплются к вечеру, а у меня обычно так и бывает. Вам-то не понять бед наших.
– Почему же, могу. Но вы и так прекрасны, хоть с кудрями, хоть без них.
