Золотая цепь полностью

– Конечно же, нет! – Однако при этом вид у Джессамины был какой-то неестественный. – Призраки – существа кристально честные. Я уже не раз тебе повторяла, что это вовсе не я, а мышь опрокинула твое серебряное зеркало, которое потом завалилось за письменный стол и разбилось.

– Я уже понял: если призраки и лгут, то делают это крайне неумело, – усмехнулся Джеймс.

Мэтью вздохнул.

– Очень странно наблюдать, как вы разговариваете с пустотой.

Джессамина фыркнула, ее силуэт слегка задрожал и приобрел более четкие очертания, после чего она «спланировала» на пол. Сумеречные охотники, обладающие Зрением, могли в большинстве своем видеть призраков, которые желали быть увиденными, но Люси знала, что Джессамине необходимо сделать над собой усилие, чтобы стать видимой для них всех.

– О! – воскликнула Корделия. – Очень приятно с тобой познакомиться, Джессамина. Люси часто о тебе говорит.

Джессамина просияла.

– Ты очень привлекательный призрак, – сообщил Мэтью, постукивая себя кончиками пальцев по груди. – Возможно, Джеймс и Люси упоминали об этом в разговорах со мной.

– Не упоминали, – буркнула Джессамина.

– Очень нехорошо с их стороны, – сказал Мэтью, сверкнув глазами.

– Ты совсем не похож на Генри, – задумчиво протянула Джессамина, разглядывая Мэтью. – Во-первых, он постоянно что-то поджигает, а потом, от него никогда не услышишь комплимента.

– Джессамина, – воскликнула Люси. – Не отвлекайся, это очень важно! Скажи же нам правду, могут ли призраки лгать? Разумеется, я не имею в виду тебя, моя дорогая.

– Призраки могут лгать, – наконец, признала Джессамина. – Но существуют некоторые формы некромантии, с помощью которых живые могут вынудить привидения говорить правду и даже контролировать их. – Она содрогнулась. – Вот почему некромантия – такое ужасное занятие, и именно поэтому она запрещена.

– Ты считаешь, что именно поэтому? – В голосе Корделии прозвучало сомнение. Повернувшись к Люси, она произнесла: – Значит, ты боишься, что призрак Гаста тебе солгал?

Люси молчала. В глубине души она надеялась на то, что он солгал, когда заявил, будто демон был вызван исключительно с целью истребления Сумеречных охотников. Эта мысль приводила ее в ужас.

– Я просто не хочу, чтобы мы напрасно тратили время и силы. Гаст настаивал на том, что его нанял для вызова демонов некто, обладающий неслыханным могуществом. Нам необходимо выяснить, кто это такой.

– Нам также нужно узнать, что это за демоны, – добавила Корделия. – Нет смысла обращаться в Конклав с новостью о том, что Гаст вызвал кучку ядовитых демонов: насчет яда всем и без того известно. Ведь мы пока не знаем, почему отравление неизлечимо, не знаем, каким образом Гаст устроил так, чтобы адские твари не боялись солнечного света.

– Все это так скучно, – капризно пропищала Джессамина. – Если я вам больше не нужна, я, пожалуй, пойду. – И она исчезла со вздохом облегчения – без сомнения, обрадовалась тому, что ей больше не нужно стараться быть видимой.

Люси потянулась к письменному столу и взяла один из своих многочисленных блокнотов. Она решила, что пора начать записывать важные мысли и выводы.

– Я обратила внимание еще на одну странность. Мы знаем, что Гаст вызвал не одного, а нескольких демонов, однако он все время говорил об этом существе в единственном числе. Я точно помню, он сказал, что вызвал «его», а не «их».

– Возможно, демон породил отпрысков, – предположил Джеймс. – У некоторых демонов бывает целая куча потомства, как у пауков…

С улицы донесся стук колес и лошадиное ржание, а через какое-то время во дворе раздались громкие возгласы. Джеймс и Люси бросились к окну.

У крыльца Института остановилась карета без кучера. Люси сразу узнала герб: четыре буквы Консула. Это был экипаж Чарльза Фэйрчайлда.

Дверь распахнулась, и на мостовую неловко выбралась Грейс. Волосы ее рассыпались по плечам, платье было забрызгано кровью. Она рыдала.

Люси почувствовала, что Джеймс окаменел от охватившего его ужаса.

Во двор выбежал Брат Енох. Он заглянул в карету, скрылся и спустя пару секунд появился с телом женщины в старом платье цвета фуксии. Женщина содрогалась в конвульсиях, рука ее была перевязана окровавленной тряпкой.

Татьяна Блэкторн.

Корделия и Мэтью подошли к окну, и Корделия ахнула от ужаса.

– Клянусь Ангелом, – произнес Мэтью. – Они снова напали.

Люси обернулась к брату, собираясь сказать ему, чтобы он поспешил на помощь Грейс, но в этом не было необходимости. Он уже бежал по коридору.

Ворвавшись в лазарет, Джеймс увидел кошмарную картину. У западной стены, между койками с больными, которые сейчас спали, были установлены ширмы, и Джеймс различал лишь темные силуэты, скорчившиеся под одеялами, неподвижные, словно трупы. В дальнем конце помещения на двух сдвинутых вместе койках устроили Татьяну; по полу от двери до того места, где лежала раненая, тянулась кровавая полоса. Ее укусили в плечо и руку; шляпу она, естественно, потеряла, жидкие седые волосы приклеились к черепу.