Что же касается Томаса, то он уже не раз бывал в этом музее и накопил немало, как ему казалось, ценных наблюдений относительно экспонатов. Он с некоторой робостью поделился своими соображениями с Алистером, ожидая, что тот рассмеется, но Алистер лишь кивнул в ответ. У Томаса не было никаких оснований хорошо относиться к этому человеку, наоборот, имелись весьма веские причины держаться от него подальше. Но в тот день, стоя перед прекрасными произведениями искусства, он был рад тому, что Алистер рядом; согласие с его рассуждениями, пусть и молчаливое, и желание Алистера посетить музей вместе с ним принесли ему больше радости, чем он испытал за все время, проведенное в Париже.
Может быть, его прежний мучитель и враг изменился, думал Томас. Ничего удивительного, каждый человек рано или поздно взрослеет. Может быть, Карстерс по природе своей вовсе не был злым и бездушным.
Воспоминания об учебе в Академии были все еще свежи в его памяти, и он решил, что нет, все же Алистер
Покинув музей, молодые люди отправились гулять по набережной Сены. Алистер с интересом расспрашивал про Мадрид, а Томасу удалось выудить у него несколько историй о жизни в Дамаске, Марокко и Париже. Сам Томас никогда прежде не покидал Лондон, разве что для поездок в Идрис, и чувствовал себя рядом с Алистером просто деревенщиной. Но, с другой стороны, ему казалось, что все эти бесконечные переезды заставляют человека чувствовать себя таким одиноким.
Перед ними высилась Эйфелева башня, и Алистер жестом указал на металлическое сооружение.
– Ты там еще не был?
– Почему же, был, – ответил Томас. – Оттуда открывается потрясающий вид.
– А что ты думаешь о виде отсюда? – спросил Алистер.
У Томаса возникло четкое ощущение, будто собеседник расставил ему ловушку, но он не знал, откуда взялось это опасение, и как избежать этой ловушки.
– Мне кажется, это удивительная штука, – пробормотал он. – Во всем мире нет другой такой.
Алистер невесело ухмыльнулся.
– Ты прав, нигде больше такой нет. Парижан она приводит в ужас. Они считают, что башня уродлива, неуместна, возмутительна, портит вид, и называют ее «смехотворной, бесполезной и чудовищной».
Томас снова оглядел башню. Лучи закатного солнца окрашивали металлическую конструкцию в золотой и розовый цвета. На какое-то мгновение эта картина напомнила ему высокие, стройные башни из адамаса, защищавшие столицу Сумеречных охотников, город Аликанте. Они точно так же отражали свет вечернего солнца и «хранили» его несколько дольше, чем это казалось возможным.
– Она вовсе не чудовищна, – сказал он. – Она просто необычная.
Алистер, судя по выражению его лица, был доволен этим ответом.
– Совершенно верно. Гюстав Эйфель – гений, и я уверен, что однажды его башню оценят по достоинству. Иногда нужно позволить человеку делать то, что он умеет делать лучше всего, даже если современникам это представляется полным безумием.
Они поужинали в каком-то бистро неподалеку от отеля, которое Томас счел вполне приличным, а Алистер назвал «сносным». Они говорили до позднего вечера; хозяин уже выпроводил последних посетителей и собрался закрывать заведение, а они все беседовали: о книгах, о путешествиях, музыке и истории. Томас рассказал Алистеру о том, что он хочет сделать татуировку в виде компаса на внутренней стороне руки. Он никому еще об этом не говорил, и Алистера это сообщение как будто бы заинтересовало.
– А где именно? – спросил он, и когда Томас показал, где, Алистер прикоснулся к его руке и рассеянно, не осознавая, что делает, провел кончиками пальцев от запястья до локтя.
Томаса охватило странное волнение; он дрожал всем телом, будто на морозе, хотя ему внезапно стало жарко. Алистер ничего не заметил, убрал руку и попросил у официанта счет, который сам и оплатил. Алистер отказался говорить Томасу, где он живет, но, к его удивлению, договорился о встрече назавтра и назвал парижский адрес.
Прождав на нужном месте пятнадцать минут, Томас решил, что Алистер не придет и, скорее всего, сейчас в компании своих приятелей смеется над его наивностью; но Алистер все-таки пришел и даже извинился за опоздание. Он повел Томаса к дверям театра «Робер Удэн».
– Я знаю, что нам не рекомендуется интересоваться развлечениями простых людей, – сказал Алистер, – но ты должен это увидеть. Это фильм. Движущееся изображение! Сейчас идет новинка, называется «Le Voyage dans la Lune»[25].
