– Носить скорее всего не станет, – согласилась с ней Мирослава, – но наверняка украсит ими интерьер своего кабинета.
– Вы думаете? – В глазах Ксении зажглись огоньки надежды.
– Уверена! Так что доделывай свое украшение и будем меняться.
– Хорошо. Спасибо. Мне можно здесь пока остаться?
Мирослава перевела взгляд с залившейся краской Ксении на невозмутимого Мориса и сказала:
– Конечно, можно, Ксеничка.
Обрадованная девушка горячо ее поблагодарила.
Уже поздно вечером Мирослава спросила своего помощника:
– Ты ведь не собираешься пудрить девчонке мозги?
– Нет, – удивленно ответил он, – с чего вы взяли?
– Видела, как она на тебя смотрит.
– На этот раз вы ошиблись, маэстро, – ответил он ей насмешливо.
– У меня хорошее зрение.
– Несомненно, – усмехнулся он, – но только я для Ксении как шедевр.
Мирослава присвистнула:
– Ну и самомнение у тебя!
– Не в том смысле.
– В каком же? Разъясни.
– В том, что девушка смотрит на меня, как на картину на стене или статую в парке. Просто любуется.
– И получает эстетическое наслаждение, – хмыкнула Мирослава.
– Что-то в этом роде…
– Ты уверен?
– Стопудово, как говорит Шура.
– Ну, смотри, я не хочу, чтобы девочка попусту страдала.
Он успокаивающе кивнул.
На языке у него вертелся вопрос: а это ничего, что он страдает? И попусту или нет?
Но задать ей свой вопрос Морис так и не решился.
Мирослава набросала себе план действий на ближайшее время.
Самым важным было найти Верещака.
Для этого, пожалуй, следовало бы побеседовать с его квартирной хозяйкой, с коллегами, директором и администратором цирка.
Она решила также познакомиться с подругами Евгении.
Но начать Волгина решила с несостоявшегося жениха Евгении Бельтюковой Репьева Марка Анатольевича.
Она нашла его телефон и набрала номер.
Как ни странно, Марк не стал привередничать и строить из себя звезду, недоступную для общения. Он вежливо выслушал Мирославу и согласился встретиться с ней в кафе. Выбор заведения он предоставил ей, добавив при этом – как даме.
Мирослава, со своей стороны, тоже не полезла в бутылку и не стала проявлять недовольство в лучших традициях феминизма.
Тем более что феминисткой она и не была…
Волгина предложила ему встретиться в клубе «Рыжая ослица».
Она слышала, как Марк хмыкнул в трубку, но согласился.
Встретиться они договорились в шесть вечера.
Квартирная хозяйка Верещака Ираида Феоктистовна Лаврова, дама пенсионного возраста и умеренной полноты, со строгими чертами лица и седыми волосами, сколотыми на затылке легкомысленной молодежной заколкой с сердечками, хмуро выслушала детектива. Затем достала очки в роговой оправе и несколько раз тщательно прочитала предъявленные Мирославой документы, потом нехотя спросила:
– И чего вы хотите от меня?
– Я хотела бы узнать, как долго Верещак снимает у вас квартиру?
– Пять лет, четыре месяца и одиннадцать дней, – отчеканила Лаврова.
Волгина закусила губу, чтобы не улыбнуться.
– А где он сейчас?
– Откуда мне знать? – вопросом на вопрос ответила Ираида Феоктистовна.
– Была ли у вашего квартиранта постоянная подруга?
– И это мне неизвестно, – угрюмо выдала Лаврова.
– Часто ли вы навещали сданную ему квартиру?
– Чего мне туда часто ходить? – Она строго посмотрела на Мирославу. – Чай, он мне не чадо любимое и не милый друг.
– Вы нисколько не беспокоились за свою квартиру?
– Нет, не имею привычки беспокоиться понапрасну. – И, увидев недоверчивое выражение лица Волгиной, пояснила: – Адам – человек положительный. Подозрительных личностей в мою квартиру не водил, жалоб от соседей на него не поступало, платил он всегда вперед. А на Новый год, 8 Марта и на Пасху делал мне подарки, – добавила она, сверля детектива глазами.
Мирослава не стала интересоваться ценностью презентованных ей Верещаком подарков. Чем, кажется, разочаровала даму.
– Ираида Феоктистовна, а вы видели друзей Адама?
– Нет. Но он мне говорил, что к нему заходят его коллеги.
– А женщины?
– С женщинами он встречался в другом месте, – отчеканила Лаврова.
– Откуда вы это знаете?
– От соседей, – нехотя призналась она.
Мирослава подумала, что от этой особы, вырубленной из каменной глыбы, узнать больше ей не удастся. И распрощалась с ней.
Примерно через полчаса она подъехала к дому, где жил в съемной квартире Адам, и набрала на домофоне первый пришедший в голову номер.
– Кто там? – отозвался тонкий детский голосок.
– Тетя, – ответила Мирослава.
Ребенок не стал выяснять, чья именно тетя. Дверь открылась.
– Спасибо, – проговорила Волгина.
Она поднялась на этаж, на котором находилась квартира, сдаваемая Лавровой, и на всякий случай нажала на звонок.
Как она и ожидала, ей не открыли. Никто не отозвался и в двух квартирах, расположенных рядом.
Зато дверь напротив распахнул вихрастый подросток в майке с портретом президента и потертых джинсах.
– Здравствуйте, – сказала Мирослава, – я – детектив.
– Привет! Клево. Но мы полицию не вызывали.
– Я сама пришла, – улыбнулась Мирослава.
– И зачем? – спросил парень.
– Я хотела поговорить с вами о вашем соседе. – Она кивнула на дверь Верещака.
– Об Адаме, что ли? – заинтересовался подросток.
Мирослава кивнула.
