Он кивнул и уточнил:
– Бывшая.
– Не могу не согласиться.
Подошел официант, и Репьев сделал заказ. Потом спросил:
– Что заказать вам?
Мирослава выбрала запеченную с брюссельской капустой и яйцами треску и салат из свежих овощей.
– А на десерт? – спросил он.
– Я обойдусь без десерта. Только зеленый чай.
Он кивнул и сделал знак официанту. Тот мгновенно испарился.
– Почему вы выбрали «Рыжую ослицу»? – неожиданно спросил он.
– Мне нравится демократичность этого клуба.
– У вас что-то связано с этим заведением? – спросил он небрежно.
– Да, я зашла в него впервые, расследуя одно преступление…
– И как, успешно?
– Успешно зашла? – улыбнулась она. – Или успешно расследовала дело?
– И то, и другое, – ответил он невозмутимо. – Хотя, конечно, больше хотелось бы получить ответ на второй вопрос.
– На оба вопроса ответ – положительный. – Мирослава решила не водить его за нос.
Репьев кивнул, словно знал заранее, что она ответит.
– Итак, зачем я вам понадобился? – Взгляд его светлых глаз был прикован к лицу Мирославы.
Подошел официант, расставил на столе заказанные блюда и удалился.
Репьев проводил его равнодушным взглядом и снова повернулся к Мирославе.
– Я хотела узнать, почему вы расторгли помолвку.
– Зачем?
– Возможно, эта информация пригодится мне в расследовании убийства.
– Возможно? – скептически улыбнулся он.
– В нашем деле ничего нельзя сказать наверняка, – ответила она спокойно.
Он кивнул и взял вилку.
Мирослава посмотрела на его задумчивое лицо, ожидая ответной фразы.
– А вам не приходило в голову, что я могу не захотеть отвечать на этот вопрос?
– Приходило.
– И что же?
– Я решила услышать это лично от вас…
– И вы, конечно, гарантируете мне, что сохраните полученную информацию в тайне?
– Если вы будете на этом настаивать.
Он усмехнулся.
– Если вы интересовались моим досье, то наверняка знаете, что я не нарушаю своих обещаний.
– Да, – продолжал он удерживать улыбку на лице, – но что помешает вам нарушить обещание в первый раз?..
– Репутация, – коротко ответила Мирослава.
Она уже догадалась, что Репьеву было неважно, выплывет ли на свет божий причина, подтолкнувшая его порвать с Евгенией Бельтюковой. Просто сыну владельца «Геры» и «Стойкого башмачка» нравилось играть с Мирославой в кошки-мышки, испытывая ее на прочность.
Она съела свою рыбу и принялась за салат. Марк тоже принялся орудовать столовыми приборами.
Мирослава заговорила, когда наполовину выпила свой чай:
– Я думаю, что вы не захотели выглядеть болваном в глазах своих друзей.
– Что?! – Репьев не смог скрыть растерянности.
– Евгения изменяла вам. Несмотря на заключенную помолвку, она и не думала порывать со своим любовником.
Он посмотрел на нее заинтересованным взглядом, в котором читалось уважение.
– Вы угадали, – кивнул он.
– Я об этом узнала от окружения Евгении и Адама. А откуда узнали вы?
Он решил больше не хитрить с ней и ответил:
– Мне прислали конверт с фотографией, где Евгения и Адам входят, обнявшись, в гостиницу.
– Вы знаете название гостиницы?
– Да, его было видно на фото. – Марк поморщился. – Хотя сам снимок был паршивым, вероятно, их сфотографировал телефоном любитель…
– Вы выбросили снимок?
– Да, я порвал его.
Она ему не поверила.
– И что вы предприняли дальше?
– Нанял детектива, который проследил за ними и предоставил мне неопровержимые доказательства измены мой невесты. – Он криво усмехнулся.
– После чего вы показали снимки своему отцу, – проговорила она ровным голосом.
– Вы проницательны, – хмыкнул он, – точно так я и поступил.
– Вы не были влюблены в Бельтюкову, – не спросила, а скорее констатировала Мирослава.
– Нисколечко, – не стал отрицать он.
– Ну, что ж, именно это я и хотела узнать.
– Можете не держать это в тайне, – сказал он.
– Спасибо.
– Не за что. – Его губы растянулись в иронической улыбке.
– Но вы, конечно, не знаете, кто прислал вам компрометирующий Евгению снимок?
– Представления не имею, – развел он руками, – хотя догадываюсь, кто это мог быть.
– И кто же? – быстро спросила Мирослава.
– Адам Верещак.
– Адам Верещак?! – удивилась она.
Репьев покровительственно улыбнулся:
– Подумайте сами, кому больше всех был выгоден наш разрыв?
– Трудно сказать… Но не думаю, что у Верещака были шансы при жизни Бельтюкова жениться на Евгении.
Внезапно она замолчала.
Он озадаченно посмотрел на нее:
– Что, пришла какая-то идея?
– Возможно…
– Не буду выпытывать, какая именно, – улыбнулся он. – У вас есть еще вопросы ко мне?
– Скажите, а с родственниками Евгении вы знакомы?
– Да.
– И как они вам?
– Сам Бельтюков помешан на приумножении капитала, – проговорил он задумчиво. – Филипп Яковлевич и Василий Афанасьевич производят впечатление адекватных людей…
– А Мирон?
– Что – Мирон?
– Какое впечатление производит он?
Репьев задумался и потом ответил со вздохом:
– Мирон – вещь в себе.
– Понятно. А подруги Евгении вам симпатичны?
– Какие подруги?
– Рита Зазулина, Катя Мишлевская, Лена Кокорина.
– Не знаю, что и сказать, – усмехнулся он. – По моему убеждению, девицы из так называемого высшего света, – он снова усмехнулся, – умом не блещут и надеются с удобной папиной шеи пересесть в свое время на не менее комфортную шею мужа.
