– Какие похороны? – спросил он недоуменно и потер лоб тыльной стороной руки.
– Вашей любимой девушки.
– Девушки? Любимой? – переспросил он.
– Ну, мы не знаем. Может быть, вы разлюбили Евгению настолько, что убили ее.
– Как убил?! – стало заметно, что мысли в голове Верещака зашевелились.
– Задушили черным чулком. Вы, вы, гражданин Верещак! – не выдержал следователь.
– Я – Женю?! Да вы с ума сошли! – Адам вскочил со стула. Но был тут же водворен дюжим оперативником на прежнее место. – Вы лжете! – закричал Верещак, пытаясь вырваться из удерживающих его рук.
Но силы были неравные, накачанный оперативник без видимых усилий удерживал циркового артиста, организм которого был изнурен чрезмерным злоупотреблением алкоголя.
– Да не вертитесь вы, как уж на сковородке! – прикрикнул на него следователь. – Отвечайте, за что вы убили Евгению Бельтюкову?
– Я никого не убивал!
И обращаясь к оперативнику:
– Да отпустите же меня, наконец!
– А вы будете паинькой и станете сидеть смирно? – спросил тот голосом заботливой няньки.
– Буду!
– Обещаете?
– Обещаю!
– Отпусти его, – велел Шура, – но стой рядом.
Оперативник кивнул и разжал крепкие, но далеко не дружеские объятия.
Верещак встряхнулся всем телом, как бродячий пес, попавший под ливень.
Он изо всех сил пытался справиться с волнами накатывающей на него дурноты. Адам никак не мог уразуметь, что Женя убита. Вдруг его просто жестоко разыгрывают?
– Я вам не верю, – сказал он.
– В смысле? – удивился следователь.
– Женя жива и здорова.
– Так, – проговорил Наполеонов, – такое впечатление, что вы, гражданин Верещак, все это время пребывали не в загородном доме нувориша.
– Не имеете права! – неожиданно взвизгнула Кокорина.
– Не понял? – оглянулся следователь.
– Мой отец не нувориш! – Елена топнула ногой. – Он – честный предприниматель!
У Наполеонова уже вертелся на языке ядовитый вопрос: «А где твой папаша, так называемый честный предприниматель, деньги взял на открытие бизнеса?» Но ничего такого он не сказал, негоже следователю пререкаться со свидетелями.
– Ну, так вот, господин артист, – повернулся он снова к Верещаку, – у меня складывается такое впечатление, что все это время вы пребывали не в загородном доме товарища предпринимателя, – не смог он удержаться от иронии, – а в пещере каменного века.
– Почему это?! – взвилась Кокорина.
– Помолчите! – рявкнула Василиса и посмотрела на Елену таким тяжелым взглядом, что та невольно прикусила язык.
– Да потому, – ответил Наполеонов, – что о смерти Бельтюковой сообщали все газеты и местные телекомпании. А уж в Интернете, несомненно, об этом судачили все, кому не лень. И только вы, господин артист, и ваша новая возлюбленная ничего не знали.
– Она мне не возлюбленная, – хмуро проговорил Верещак, не глядя в сторону Кокориной.
– Ну, новая подружка, – легко согласился следователь.
– И не подружка! – рявкнул Верещак.
– Что же вы в таком случае здесь делаете? И зачем вообще сюда приехали?
– Я не помню, – уныло обронил Адам.
– Чего не помните?
– Как я здесь оказался и сколько времени тут нахожусь.
– Приехали! – всплеснул руками Наполеонов.
– А что вы помните? – осторожно спросила Мирослава.
– Последнее, что я помню – это ночной клуб. Я пил… А потом подошла она, – он кивнул на Кокорину.
– И стала с вами разговаривать?
– Нет, она больше молчала. Делала вид, что сочувствует, – хмыкнул Верещак.
– А вам нужно было сочувствовать?
– Я никого не просил!
– Адам, почему вы решили напиться?
– Это мое дело!
– Не совсем. Я разговаривала с вашими друзьями Колей Потаповым и Семеном Дулей, так они заверили меня, что вы не пьете.
– Вы видели Колю и Сеню? – встрепенулся он.
– Да, – подтвердила Мирослава, – и они очень беспокоятся о вас. И не только они, Иван Васильевич и Илья Савельевич тоже…
– Выходит, что я всех подвел, – опустил голову Верещак.
– Адам, мы очень хотим найти того, кто убил Евгению, помогите нам, пожалуйста, – Мирослава подошла поближе и присела перед ним на корточки.
– Значит, это правда, что Женю…
Мирослава кивнула.
– Поклянитесь! – потребовал он.
Она встала, вынула из кармана джинсов вырезанную из газеты статью и положила ему на колени.
Он читал ее молча, а потом вдруг зарыдал.
Верещак раскачивался из стороны в сторону, слезы градом текли по его лицу, а он их даже не вытирал.
Некоторые из присутствующих чувствовали себя неловко.
Непривычное зрелище: здоровый взрослый мужчина, плачущий навзрыд.
Мирослава оглянулась на Илинханова.
Он понял ее, порылся в своем чемоданчике, достал какую-то склянку, накапал из нее жидкости в стаканчик и добавил воды из стоящего возле кровати кувшина, после чего протянул питье Адаму. Тот покорно выпил, и вскоре рыдания прекратились.
– Адам Сергеевич, – снова подошла к нему поближе Мирослава, – скажите нам, пожалуйста, почему вы, человек в принципе непьющий, решили напиться? Поверьте, это очень важно! – Она сделала нажим на последнее предложение.
– Я не мог выносить боли! – Он поднял глаза на Мирославу и с силой ударил себя в грудь: – Не мог, понимаете?!
– Стараюсь понять, – ответила она, – отчего вам стало больно?
