– Александр Романович! Это Вера!
– Какая еще Вера?
– Артамонова! Вы что, забыли меня?
– Нет, отчего же, помню.
– Приезжайте, пожалуйста, скорее, на Инну напали.
– Кто?
– Не знаю!
– Она жива?
– Не знаю…
– Еду!
Первой приехала «Скорая». Врач сказал, что девушка в очень тяжелом состоянии. Инну погрузили на носилки и перенесли в машину. Серафима Оскаровна поехала с дочерью.
Две испуганные женщины остались на месте дожидаться полицию, которая прибыла к усадьбе почти одновременно с белой «девяткой» Наполеонова.
– Где она? – крикнул он Вере на бегу.
– Увезли в больницу. Серафима Оскаровна поехала с ней.
– Кто обнаружил девушку?
– Наверное, Серафима Оскаровна, – пролепетала Клара. – Я услышала, как кто-то рыдает, вошла и увидела сначала Серафиму Оскаровну и только потом Инну. Она лежала на полу.
– А рядом валялся вон тот черный чулок.
– Вы ничего здесь не трогали?
– Нет, – ответили обе женщины.
Полиция приступила к месту осмотра преступления.
Наполеонов спросил:
– Кто сейчас находится в доме?
Вера ответила, что, кажется, у себя Филипп Яковлевич, вся обслуга на месте, и вот она сама.
– А ваш муж?
– Он на работе, как всегда.
– А Мирон?
– Утром он куда-то уезжал, не знаю, вернулся ли…
– Автомобиль его в гараже?
– Автомобиль в гараже, но Мирон им не пользуется.
– Почему?
– Говорит, что после смерти Жени у него с нервами совсем плохо…
– Понятно. Позвоните ему, узнайте, где он. Я поднимусь к Филиппу Яковлевичу.
Поднявшись по лестнице, Наполеонов постучал в дверь квартиры брата покойного миллиардера.
Вскоре послышались довольно легкие шаги, и дверь открыли.
– Вы? – удивился Бельтюков.
– Я, – кивнул Наполеонов, – и с печальными новостями.
– С печальными новостями? – недоверчиво переспросил Филипп Яковлевич. – Что еще может случиться в этом доме? – вздохнул он.
– Совершено покушение на Инну Нерадько, – внимательно глядя в лицо Бельтюкова, ответил следователь.
– На Инну?! – искренне изумился мужчина и пробормотал растерянно: – Ничего не понимаю.
– Я тоже, – признался Наполеонов.
– Но какое отношение может иметь Инна к убийству Жени и смерти Вали?
– Хотел бы я это знать.
– Проходите, – проговорил хозяин и пошел в глубь квартиры.
Когда они расположились в кабинете Филиппа Яковлевича, который одновременно был и библиотекой, Наполеонов сказал:
– Есть еще одна деталь, связывающая Женю и Инну.
– Какая? – быстро спросил Бельтюков.
– Инну, как и Евгению, пытались задушить черным чулком.
– Вот как?! Вы думаете, что преступник заранее планировал убийство Инны?
– Пока не знаю.
– Но не носит же он постоянно при себе этот чулок?
– И этот вопрос пока остается без ответа. Каюсь, полиция допустила ошибку, когда не стала искать второй чулок из пары.
– Наверное, преступник взял оба чулка.
– И вполне вероятно, что на момент опроса свидетелей чулок все еще находился у него.
– Но кто же мог такое предположить, – проговорил Филипп Яковлевич, попытавшись утешить удрученного следователя.
Наполеонов ничего не ответил, но через минуту проговорил:
– Филипп Яковлевич, я вынужден спросить вас, где вы находились час назад?
– Здесь.
– Кто это может подтвердить?
– Никто. Я ведь не знал, что мне понадобится алиби. Иначе заранее бы подготовил его.
Наполеонов кивнул и поднялся, у двери оглянулся:
– Вы ведь никуда не собираетесь уезжать из города?
– Не беспокойтесь, я даже из усадьбы не собираюсь выезжать в ближайшее время.
Наполеонов снова кивнул.
– Но погодите, Александр Романович!
Следователь остановился.
– Где сейчас Инна?
– В больнице. Но ездить к ней пока не нужно.
– Да, я понимаю…
Серафима Оскаровна сидела возле постели дочери, смотрела на ее неподвижное бледное лицо и прислушивалась к завыванию ветра за окном.
Ей вспомнился тот давний день…
Она с утра поехала на кладбище и долго плакала на могиле мужа.
Вдова чувствовала себя настолько одинокой и никому не нужной, что ей хотелось выть в голос от тоски и отчаяния.
Неожиданно пошел снег. Случайно заметивший женщину сторож вывел ее за ворота и посадил в вызванное им такси.
– Куда? – спросил ее таксист, молодой чернявый парень с черными блестящими глазами.
Серафима Оскаровна машинально назвала адрес коттеджного поселка.
Парень присвистнул и спросил:
– А почему же вы не на машине?
Женщина в ответ только пожала плечами. Ей совсем не хотелось объяснять таксисту, что в элитном поселке не живет. Вернее, живет, но только потому, что работает в доме богатого человека.
К тому времени, как таксист довез ее до дома, разыгралась настоящая снежная буря. Водитель, торопливо выхватив деньги из рук пассажирки, поспешил уехать.
А Серафима Оскаровна подошла к воротам и замерла.
«Господи, что я здесь делаю? – билось в ее голове. – Это чужой дом, в нем посторонние люди, и никому из них нет дела до моих страданий».
Но возвращаться в свой собственный домик было еще страшнее. В нем вообще не было ни души, зато полно было воспоминаний. И еще у нее не было денег. Если она уйдет с работы, то жить ей будет не на что.
Пока Серафима Оскаровна стояла у ворот, снег почти полностью замел ее, превратив то ли в Снегурочку, то ли в снежную бабу.
